Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

из сестры проститутку, сам связался с местными бандитами, с наркотой. А для маскировки всем врал, что был на содержании у дочки какого-то чина из правительства. Трюкач! Разводила! В Китае его полиция засекла, вот он и сбежал в Японию.

— Он мне сказал, что сестру свою убил.

У Дракона от удивления округлились глаза, в них мелькнули искорки веселья.

— Что ж, выходит, этот козел тоже иногда правду говорит. Запросто могло такое быть. То же самое рассказывал один парень, который плыл вместе с ними в Японию. Когда сестра упала в воду, Чжан притворился, что хочет ее вытащить, а на самом деле оттолкнул подальше. Парень сам видел. Он в любом случае преступник, твой Чжан. Уже край, как он нас достал.

Дракон стал подниматься но лестнице. На спине, обтянутой мокрой майкой, бугрились мышцы.

— Эй, Дракон!

Он обернулся.

— Может, поиграем, а?

Дракон чуть ли не с отвращением оглядел меня с ног до головы.

— Не получится. Подкоплю деньжат, найду себе девчонку получше.

— Ну и скотина же ты! Раньше ведь нравилось.

Я схватила зонтик, оставленный Драконом в проходе, и метнула в него, но снаряд не долетел до цели и упал на лестницу. Дракон визгливо хохотнул и поскакал вверх по ступенькам.

Скотина! Сволочь! Я бросала ему вслед самые грязные слова, которые до сих пор никогда не срывались у меня с языка. Чтоб они все сдохли! Гады! Я вспомнила их запакощенное логово. Я же сказала себе, что больше там моей ноги не будет. Чего тогда приставала к Дракону? Дала слабину, потому что Чжан обнял меня на крыше? Или права Юрико: мы, проститутки, открываем в мужиках что-то такое?.. В Чжане, например, я открыла слабость, в Драконе — злобу. Я так разозлилась на себя, что оторвала крышку почтового ящика на двери квартиры 404.

Как там Чжан, интересно? Я думала о нем, направляясь к своему Дзидзо с пластиковым пакетом из магазина в руке. Я должна была встретиться там с Араи, с которым виделась в последний раз очень давно — целых четыре месяца назад. И Ёсидзаки, и Араи несколько раз приглашали меня поужинать, но в последнее время мое общение с ними ограничивалось номером в гостинице. Сначала два раза в месяц, потом один раз, а сейчас в лучшем случае раз в несколько месяцев. Значит, нужно сдирать с них побольше.

В переулке, где стоял Дзидзо, я увидела круглую спину Араи. На нем был все тот же поношенный серый плащ — он его носил и в прошлом, и в позапрошлом году, через плечо перекинута черная сумка из кожзама, из которой, как обычно, торчал какой-то журнал. Все — как два года назад. Только правое плечо опустилось еще больше, да волосы побелели и поредели.

— Араи-сан, вы уже здесь? Пораньше пришли?

Услышав мой громкий голос, Араи нахмурился и поднес палец к губам. Вокруг никого не было. Чего он так переживает? Стыдно ему, что ли, со мной? Араи ничего не сказал, только повернулся и зашагал к лав-отелю, где мы с ним встречались. Это самое дешевое место в Маруяма-тё, всего три тысячи. Мурлыча что-то себе под нос, я последовала за ним, соблюдая дистанцию. Настроение было хорошее — Араи наконец объявился снова, и теперь все будет как прежде, когда вечерами в Сибуя мне казалось, что все принадлежит мне. Да, я последняя уличная шлюха, но умирать пока не собираюсь. Не хочу такого конца, как у Юрико.

В номере отеля я открыла горячую воду в ванной и огляделась — что можно отсюда прихватить? Запасной рулон туалетной бумаги. Еще может пригодиться поясок от юката.[337] Презерватив на тумбочке у изголовья оказался почему-то всего один, хотя полагается пара. Я пожаловалась администратору по телефону, тут же принесли недостающий. Один я оставила Араи, другой запихала в сумочку.

— Араи-сан! Пива хотите?

Я открыла пакет с провизией и выставила на ободранный столик банку пива и закуску. Одэн ему я предлагать не стала. Это мой ужин.

— Господи! Неужели ты любишь одэн с бульоном?! — проговорил Араи. Он явно был не в духе.

Бог знает сколько не виделись, и вот пожалуйста! Ему что, больше сказать нечего? Я промолчала. Бульон из одэна — диетический продукт. Каждому известно. Заполняет желудок, и больше есть не хочется. Как мужики таких простых вещей не понимают? Я допила бульон. Араи с досадой посмотрел на меня и оглянулся на ванную. Поначалу он очень стеснялся, понятное дело — провинциал, префектура Тояма, фармацевтическая фирма… Потом все изменилось. Когда он перестал стесняться? Погрузившись в мысли, я рассеянно смотрела перед собой.

— Сегодня мы с тобой — последний раз.

Эти слова застали меня врасплох. Я изумленно уставилась на него, и он тут же отвел глаза.

— Почему?

— Потому что в этом году мне на пенсию.

— Меня, значит, тоже в отставку?

Я не выдержала и расхохоталась.

Что же получается? Фирма и проститутка проходят у него по одной категории. Значит, и днем, и вечером я на службе? Или наоборот — проститутка с утра до ночи?

— Нет, я не это имею в виду. Просто теперь придется дома сидеть, трудно будет выбраться. И потом, тебе больше не надо будет слушать мое нытье.

— Картина ясная, — оборвала его я, протягивая руку. — Тогда, Араи-сан, выдайте мне что положено.

В расстроенных чувствах Араи подошел к вешалке и достал из поношенного пиджака тонюсенький бумажник. Я знала, что у него там только две десятки. Пятнадцать тысяч полагалось мне, три — за гостиницу. Оставалось две тысячи, вся его наличность. Больше, чем нужно, он с собой не носил. И Ёсидзаки тоже.

Араи протянул мне две десятки:

— Вот, пятнадцать тысяч. Пятерка сдачи.

— Мало.

— То есть как? — изумился он. — Всегда столько было.

— Это моя зарплата. А полагается еще за работу в вечернее время.

Ничего не говоря, Араи смотрел на мою протянутую ладонь. Наконец поднял на меня глаза, полные злости:

— Ты же шлюха! Прав таких не имеешь!

— Я не простая шлюха. Я еще и сотрудница фирмы.

— Знаю, знаю. Ты меня достала этой своей фирмой. Удивляюсь, как там тебя терпят. В нашей фирме такую, как ты, и дня бы не продержали. Сразу раз! — и до свидания. Отцвел цветочек. Что было — то прошло. Да ты еще и с закидонами. И чем дальше, тем больше. Ложусь с тобой и спрашиваю себя: «Зачем?» Ведь противно же. Но стоит тебе позвонить, сразу какая-то жалость появляется. И я иду.

— Вот оно, значит, как? Тогда это я