Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

говно она дала мне? Я пытаюсь шевельнутся и только теперь замечаю, что она пристегнула меня к стулу наручниками с мягкой прокладкой. Словно что-то из секс-шопа. Я думаю, не в отключке ли я, но она смеется. Серебряный колокольчик любопытствующей Алисы в Стране чудес — этот звук так очаровывал меня когда-то. Теперь мне хочется ударить ее в горло, чтобы заглушить этот звон.

— Смешные, правда? Но я не хочу, чтобы остался хоть малейший след. Не могу допустить, чтобы, когда это закончится, у тебя был такой вид, будто ты побывала в переделке.

Моя голова слишком тормозит, чтобы признать панику где-то в глубине моей системы, вместо этого я думаю о своем ноже — где он? Наконец я вижу его — на длинной скамье, на которой стоит что-то вроде гроба. Гроб? Так вот что она придумала для меня? Похоронить меня заживо? Кейти, Кейти, в какую игру ты играешь? Я оглядываюсь. Окон тут нет. Под землей, мы под землей. В углу стоят странные часы, цифры на них не в том порядке. В другом углу какое-то устройство с камерой. Стеклянный ящик в человеческий рост.

— Здесь мой дедушка работал над своими фокусами, — говорит Кейти, она откидывается спиной на стол, я вижу мой нож у ее узкого бедра. — Потайное место. Он просто был параноиком в том, что касалось его идей. Он заработал состояние на иллюзиях, которые демонстрировались магами на сцене. Местечко полностью звуконепроницаемое, как ты видишь. Но мне все же пришлось сунуть Аве в рот кляп. Она не переставала кричать, звать на помощь. У меня от ее крика голова разболелась, и я сомневаюсь, что это пошло ей на пользу.

Я загипнотизирована ею. Кейти. После стольких лет. Я бы ее никогда не узнала, но, думаю, она этого и хотела. Она проделала большую работу. Большую. Ее нос стал чуть меньше, похож на кнопку. Я бы ей этого никогда не сказала, но в детстве ее нос был великоват для лица. Он низводил ее из красавиц в хорошенькие. Может быть, это помогло ей в суде. Никто не хочет верить девочкам-красавицам, а вот хорошенькие — они безобидные.

— Отпусти ее, — снова бормочу я. — Ты сказала, что отпустишь.

— Давай не будем забегать вперед.

Она улыбается, в ее ярких глазах сверкают искорки. Кейти полностью перешла в игровой режим. Она толкает гроб, у которого сидит, и тот распадается пополам. Это никакой не гроб. Трюк иллюзиониста.

— Я его никогда не любила, если ты помнишь. Господи, какой он был скучный! Старый, иссохший, умирающий. Но теперь я уважаю его скрупулезный ум. Я выработала в себе привычку обращать внимание на детали. Мне с трудом удалось уговорить мать не продавать этот дом. Но потом я много лет верховодила ею, так ведь? — Она смотрит на меня, в ее глазах что-то вроде приязни. Сожаление? — Мы ведь должны были оказаться здесь, — тихо говорит она. — Правда? — Голос ее становится тверже. — Если бы ты все не уничтожила. — Она делает глубокий вдох. Контрольный вдох. — Но мы теперь здесь. Глазам своим не верю. Я так долго этого ждала.

Мир снова вращается. Это сотрясение или таблетка, которую она мне дала. Темнота снова смыкается надо мной, и я понимаю, что это уже не имеет значения. Что бы это ни было, я сейчас вырублюсь. Голова моя слишком тяжела, мне ее не удержать, и она падает на грудь. Лицо Кейти тает передо мной.

— Шарлотта? — Ее слова доносятся до меня из-под воды. — Шарлотта? О, черт побери, ты прежде была крепче.

И я снова исчезаю.

Глава 70

Мэрилин

— Спасибо. Это здорово. — Саймон отключает телефон. — У нас есть адрес.

— Вы шутите? — Я сажусь прямо, вся усталость, все разочарования уходят.

— Ее дедушка по материнской линии — Гарольд Артур Миклсон. — Он в качестве доказательства посылает мне по столу лист бумаги, на котором нацарапал адрес. — Скегнесс.

— Черт возьми! — Я беру лист бумаги, смотрю. — Молодцы ваши люди.

— Мои люди лучшие, но теперь пришло время обратиться к полиции.

В кабинете Саймона жарко, мы сидим здесь вдвоем с ним, ждем звонков с того времени, как приехали из полиции, и я вижу капельки пота на его лбу. Мы провели здесь два долгих часа. Словно вечность. Все мое тело болит от напряжения.

— Лиза в беде, и мы оба знаем это, — говорит он. — Если эта Кейти прибегла к таким ухищрениям, чтобы заманить ее туда, то Лиза против нее бессильна.

— Согласна. Я позвоню Брей.

Я беру мобильник, который он мне дал, пока мой в полиции, но Саймон качает головой.

— Не вы. Вас они не будут слушать.

— Отлично. Звоните вы.

Мне все равно, кто позвонит, лишь бы они выслушали. Он набирает номер, а я нервно постукиваю подошвой под столом.

— …нет, это не имеет никакого отношения к Мэрилин. Она приняла таблетку и пошла спать. Я стал выяснять про Кейти Баттен, чтобы удовлетворить собственное любопытство. Да, это преимущество богатого человека, но я теперь делюсь своей находкой, так что сэкономил ваши средства. Вы как минимум должны проверить дом. Он пустой. Его явно собирались превратить в музей — он был кем-то вроде знаменитого иллюзиониста, — но этого так и не случилось. Новый владелец так никогда и не материализовался. Кто-то спрятался за целой горой бумаг, детектив Брей, и, Кейти это или нет, я думаю, велика вероятность того, что Лиза там, в Скегнессе. Это место, о котором наверняка она говорила с Кейти. Дед Кейти умер немного ранее в тот год, и если они собирались убежать вместе, то пустой дом был для этого, вероятно, лучшим местом, там можно было спокойно спрятаться на день-два. Кому повредит, если вы через десять минут отправите туда двух полицейских?

Наступает долгая пауза, наши глаза встречаются. Наконец он торжествующе кивает.

— Спасибо. Да, сделаю. И спасибо еще раз.

Снова долгое ожидание, мы сидим молча, напряжение искрит между нами. Я спрашиваю себя, понимает ли он, что влюблен в Лизу. Он считает, что делает все это, чтобы подтвердить верность своего первоначального суждения, чтобы его увлечение, ухаживание, встречи выглядели не так плохо, как сейчас, ведь это досаждает ему. Нет, здесь что-то большее. Им движут более глубокие чувства, хотя он еще не знает этого. Я тоже люблю Лизу, хотя и знаю все о ее прошлом. Это истина, с которой мне тоже придется примириться. Кто-то может совершить ужасный, непростительный поступок, но ты его прощаешь, если любишь.

Наконец Брей звонит. Саймон слушает, потом, после нескольких формальных минут, разговор прекращается. По его