Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

числах марта. Примерно за месяц до этого, в феврале, Кристен переспала с врачом, который ее оперировал. Странная история. Со дня операции прошло довольно много времени, и вдруг Кристен оказывается у хирурга дома. После вечеринки, пьяная, почти ничего не соображающая. Ее туда притащила подруга, Керри. Не хотела везти Кристен к себе в таком состоянии — боялась родительского гнева. А состояние было не очень. Коган согласился оставить девочку на ночь в спальне для гостей. А потом переспал с ней, несмотря на то что в гостиной осталась ночевать Керри.

Мэдден смотрит на фотографии Когана. Одна с водительских прав, другая из газетной заметки шестилетней давности, сообщающей, что он женится на Дженнифер Макфедден. Первую Мэдден раздобыл в своей базе данных, вторую выловил из Интернета.

Теодор Чарльз Коган. Родился в Чикаго 10 декабря 1963 года. Бакалавриат в Йеле. Диплом врача в Гарварде. Практикующий хирург-травматолог в медицинском центре Парквью.

Симпатичный, думает Мэдден. Глаза внимательные, и улыбка хорошая. Врач, особенно хирург, всегда пользуется у женщин большой популярностью. Зачем ему еще и малолетка?

Нет, поправляет себя Мэдден. Тут вопрос не «зачем?», а «почему бы и не?..». «Зачем?» — это вопрос из области логики. А вот «почему бы и не?..» — это порыв. Девяносто процентов неправильных решений принимаются под влиянием сиюминутного порыва.

Мэдден представляет, как это было. Девушка лежит на кровати в квартире Когана. Тот присаживается на краешек кровати, говорит с Кристен. Слегка касается ее. Может, случайно, а может, на реакцию смотрит. Он дотрагивается, и девушка не возражает. Рука доктора забирается к ней под рубашку. Он не спрашивает себя, зачем он это делает. Просто делает, и все. Делает, потому что это возможно. Чего же еще?

— Пап, а ты что делаешь?

Мэдден оборачивается. В комнату вошла дочка и остановилась за его спиной.

— Папа делает домашнюю работу, — отвечает он.

Она забирается к нему на колени.

— А это кто? — она тычет пальчиком в фотографию Когана.

— Это врач.

— Он что-то натворил?

— Может быть. Пока не известно.

— А что?

— Ты еще маленькая, тебе такое знать не положено.

— Что-то запрещенное? Как в кино, детям до восемнадцати?

— Вот-вот.

— А ты его поймаешь?

— Не знаю. Трудно будет доказать его вину. Я не уверен, что у меня получится.

— И поэтому ты делаешь домашнюю работу?

— Конечно. Все правильно, — улыбается он.

Дочка молчит. Папу она умаслила, пора приступать к главному.

— А можно я на компьютере поиграю?

— А ты уже завтракала?

— Ага.

— Точно?

— Спроси у мамы.

Мэдден смотрит на часы. Четверть девятого.

— Давай через десять минут, ладно? Папа еще поработает. А потом ты поиграешь. Только недолго, полчасика. Тебе пора в церковь собираться.

— Не, я на следующий уровень за полчаса не перейду, — вздыхает девочка.

— Еще как перейдешь.

— В прошлый раз я не успела.

— Ничего не знаю. Я тут ни при чем.

— А нельзя в церковь попозже сходить?

— Чем дольше ты будешь папу отвлекать, тем меньше времени останется на игру. Минуту ты уже потеряла.

Она спрыгивает с колен:

— Так нечестно! Что ж ты сразу не сказал?

Мэдден смотрит на часы. Двадцать девять минут.

— Вредина! — Она выбегает из комнаты.

Глава 9

Танец трех шариков

10 ноября 2006 года, 6.57

Когану нужно было делать обход, и первой он решил осмотреть девушку. В принципе, обход можно было свалить на рядовых врачей, на Кима например, но Коган предпочитал, если находился в клинике, все делать сам. Он навещал своих пациентов дважды в день — утром и после обеда.

Еще Когану надо было осмотреть О'Двайера, здоровенного мужика, которого в баре боднул в спину стул, и бедняга чуть не лишился почки. И Санчеса — этому приятель прострелил ногу, поскольку они «не сошлись во мнении по денежному вопросу». Пуля прошла в опасной близости от мошонки. И Харта, мастера на все руки, который как-то вечером свалился с крыши собственного дома. И Трейнора, веб-программиста, придумавшего какой-то супер-пупер сайт. Этот неблагодарный говнюк упал с мотоцикла второй раз за два года. Когда его привезла «скорая», Коган даже не узнал Трейнора, настолько тот был искалечен. Три хирурга оперировали поганца двенадцать часов и заново собрали его по кусочкам. Через несколько часов Трейнор очнулся в реанимации, и только тут Коган осознал, что знает этого парня.

— Слушай, это не тебя пару лет назад я сшивал после аварии? — спросил Тед.

— Дежа-вю у тебя, док! — ответил двадцатипятилетний сопляк, рассказывавший всем сестрам, что он стоит десять миллионов долларов. — Бля буду, дежа-вю!

Вторая авария его, похоже, тоже ничему не научила, никакой благодарности к спасителю он по-прежнему не испытывал. Тед давно зарекся с ним пререкаться, но тут все-таки не удержался.

— Слушай, если ты всерьез решил регулярно падать с мотоцикла, так хоть деньги за это бери. Застрахуйся от переломов и живи на выплаты.

— Это ты, типа, пошутил?

— Нет, это я тебе вежливо намекаю, что мотоцикл пора на время поставить в гараж. На очень продолжительное время. Навсегда. Как-то у тебя с ним не складывается.

— Тебе деньги платят, чтоб ты советы давал?

— Я на общественных началах.

— Вот и не страдай херней, занимайся своим делом. А я — своим.

— Это что же у тебя за дело, интересно?

— Свалить отсюда на хрен!

— В таком деле я бы и сам поучаствовал. Шепни мне, если там еще место будет. Акции-то выдают?

— Если бы не давали, меня бы там не было.

Обход шел своим чередом. Коган осматривал своих пациентов. После выписки он еще встретится с ними пару раз, проверит, что все пришитое не отвалилось, и передаст их терапевтам или более узким специалистам.

Теперь надо осмотреть пациентов, которых он оперировал вне травматологического отделения. Четыре дня в неделю Коган оперировал в травме, и, кроме этого, он еще работал с пациентами в отделении торакальной (то есть легочной) хирургии. Во многих больницах хирургам-травматологам, оперирующим в других отделениях, платили отдельно за каждую проведенную операцию, и врачи таким образом подрабатывали. В Парквью Когану платили фиксированную зарплату, поэтому прямой выгоды от таких пациентов он не имел. Однако ему было важно не утратить навыков, а заодно заработать репутацию во всей больнице, а не только в травме, и создать о себе благоприятное впечатление у начальства. Увольняться Коган пока не собирался, но понимал, что когда-нибудь захочется сменить место работы, а чтобы иметь возможность выбирать, ему понадобятся хорошие рекомендации.

Иногда Коган сомневался, стоит ли так надрываться. В конце дежурства, когда он валился с ног, хотелось вообще уйти