Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

нахмурившись, и посмотрел по сторонам. Только сейчас он обнаружил, что во всем парке Ванъюэ Юань нет ни единой беседки. А ведь это он предложил встретиться в таком месте и не подумал даже, что может пойти дождь. Ему стало как-то неловко.

– Ничего, дождик маленький, – отозвался Линь Сянмин с легкой улыбкой.

– Идем, идем, к югу от парка – компаунд[1] Цинта, там одно заведение есть, хоть и небольшое, но готовят там преотменно, я тебя сегодня угощаю. И даже не говори мне, что уже ужинал, ничего, еще поешь – как говорится, плоха та лошадь, что ночью ничего не жует, такая и вес не набирает! – приговаривая так, Ли Чжиюн спустился по ступенькам, вышел из парка, взял велосипед и, толкая его перед собой, направился к компаунду Цинта.

Линь Сянмин следовал за ним.

Сначала они шли молча, ничего не говоря, и слышно было лишь, как ритмично брякает велосипедная цепь. Ли Чжиюну от этого молчания стало как-то не по себе, и он, замешкавшись, ударился о педаль лодыжкой.

– Ай! – воскликнул он от боли.

– Ты в порядке? – уточнил Линь Сянмин.

– Да! – Несмотря на болезненный удар, Ли Чжиюн был рад, что молчание между ними наконец нарушилось. – Так это ты играл там на губной гармошке?

– Угу, – откликнулся Линь Сянмин.

– Напоминает вступление к какой-то песне… – пробурчал себе под нос Ли Чжиюн, как бы намекая, чтобы Линь Сянмин подсказал ему ответ, однако тот ничего не сказал.

Ли Чжиюн невольно бросил на него взгляд: красивое лицо спутника казалось абсолютно отрешенным.

Не человек, а загадка.

Ли Чжиюн вспомнил, как в середине расследования серийных убийств в западном пригороде, когда число жертв все росло, а у них так и не появилось ни единой зацепки, замначальника полиции Сюй Жуйлун позвонил главе следственной группы Ду Цзяньпину и сказал: «Есть у меня тут один третьекурсник из Полицейской академии Китая, он специализируется на криминальной и поведенческой психологии, отправлю его вам на помощь».

У Ду Цзяньпина в то время от этого дела уже голова кругом шла, от усталости опять вылез опоясывающий лишай, поэтому эту инициативу начальства он сперва не очень-то оценил: «У меня здесь такой бардак – черт ногу сломит, только практикантов сейчас и не хватало!»

«Какой он практикант! – грубо оборвал его Сюй Жуйлун. – Это помощник!»

«Помощник» в первый же день своей «помощи» попал на планерку по расследованию серийных убийств. На членов команды специалистов Линь Сянмин произвел весьма благоприятное впечатление: несмотря на свою изящную, как у девушки, красоту, он держался просто и скромно. Сперва он, присев за стол, достал ноутбук, но как только заметил, что расположившиеся рядом с ним сотрудники уголовного розыска ограничились простыми синими записными книжками, сразу же спрятал его и вынул из наплечной сумки ручку с бумагой. За все время, что шло совещание, он не сделал ни глотка воды и никоим образом не продемонстрировал недовольства тем, что несколько заядлых курильщиков изрядно надымили в комнате – хотя сам был абсолютным противником курения. Он внимательно слушал каждого выступающего, и при этом тщательно делал записи – все время планерки его ручка тихо шуршала по бумаге. Однако сам он предпочел хранить молчание вплоть до самого конца встречи. Ду Цзяньпин даже забыть о нем успел, и только когда все уже собрались расходиться, спохватился, вспомнив, что замначальника полиции ему кого-то прислал:

– Ну что, Линь, есть у вас какие-то соображения?

Линь Сянмин покачал головой.

– Ну же, не отмалчивайтесь, смысл планерки по делу как раз в том, чтобы все высказались! – улыбнулся Ду Цзяньпин. – Вас же начальство нам в помощь отправило, так давайте, помогайте!

В комнате для собраний раздался смех.

– Я здесь новенький, опыта у меня никакого нет, каждый из присутствующих годится мне в учителя. Лучше я пока вас всех послушаю, разберусь во всем, – ответил Линь Сянмин.

После собрания Ду Цзяньпин отвел нескольких полицейских в сторонку и тихо попросил:

– Этот Линь Сянмин вроде вежливый парнишка, займитесь им. – И, то ли шутя, то ли всерьез, добавил, обращаясь уже к Ли Чжиюну: – А ты и сам мог бы у Линя многому поучиться, он тебя моложе, а вон какой степенный, знает, как себя вести, и соображает быстро.

Ли Чжиюн ничего не ответил, только подумал: «Боюсь, на этот раз вы ошибаетесь».

Ли Чжиюну было двадцать восемь лет, и шесть из них он провел, борясь с преступностью в первых рядах уголовной полиции, успел столкнуться со многими трудностями, и мало чем его уже можно было напугать. И по возрасту, и по опыту, и по навыкам он был идеальным кандидатом на продвижение по карьерной лестнице. Именно на таких людях обычно и держался отдел, однако Ду Цзяньпину он как-то не полюбился – он даже дал ему прозвище Медведь. Но вовсе не из-за того, что тот был высок и широк в плечах, нет. Причин для появления этого прозвища существовало две. Во-первых, он редко умывался и причесывался, был вечно какой-то помятый и ходил повесив голову, погруженный в мысли о работе, частенько при этом забывая смотреть себе под ноги. Во-вторых, у него был странный характер, обычно он был угрюм и молчалив, но когда брался за расследование, то резко менялся: становился упрямым, как прицепится к какой-то детали, так за уши не оттащишь. Даже с Ду Цзяньпином, своим непосредственным начальником, не боялся вступить в открытый спор. С учетом этих особенностей… даже сам Ли Чжиюн был согласен, что прозвище Медведь ему вполне подходит. К тому же прозвища в полиции были у всех; одного полицейского вообще Тетушкой прозвали – в сравнении с ним ему было еще не на что жаловаться.

Впрочем, Ли Чжиюн только казался грубым, на самом деле он был человеком весьма внимательным к мелочам, любил поработать головой, иногда почитывал «Шерлока Холмса» и вообще старался регулярно тренировать свою наблюдательность. Например, в этот раз на планерке он внимательно наблюдал за Линь Сянмином и заметил, что этот «степенный и воспитанный» парень на самом деле очень даже себе на уме.

Обычно на планерке разбирали какое-то сложное дело: высшие чины, возглавлявшие расследование, созывали сотрудников полицейского отделения, и каждый делился своим мнением. На таких собраниях высказываться мог любой, вне зависимости от звания, должности и возраста, главное, чтобы сказанное имело непосредственное отношение к расследованию. А так говорить можно было что угодно. Сама суть сыскной работы заключается в том, что полицейские, опираясь на улики и логический анализ, пытаются восстановить истинный ход событий, и до тех пор, пока дело не раскрыто, никто