В сумерках моря - Вадим Юрьевич Панов

что слово произнесено, слово услышано, слово проникло в тебя… Но не вызвало внутреннего ответа, никаких эмоций. Слово просто пришло, подобно волне, ударившей в прибрежную скалу и откатившейся назад. И, подобно океанским волнам, слово будет накатывать снова и снова, медленно подтачивая ту преграду, которая мешает по-настоящему его принять, и однажды, вполне вероятно, слово сумеет прозвучать так, как должно. Но это случится потом. Скоро или нет – неизвестно, потому что никто не способен точно сказать, когда преграда рухнет. Пока же слово просто прозвучало. Очень важное слово. Он понимал его значимость, но не ощущал её, вообще не ощущал этого сочетания букв – уже дважды произнесённое слово оставалось для него звуком. Пустым звуком, пришедшим в гудящую от боли голову.

– Повтори, пожалуйста, – произнёс он, надеясь, что голос не выдал охватившего его волнения.

– Феликс, – послушно произнесла девушка. – Тебя зовут Феликс.

«Феликс… Как странно…»

Он понимал, что у него должно быть какое-то имя, но требовалось время, чтобы принять именно это и хотя бы чуть к нему привыкнуть.

– Ты уверена, что меня так зовут?

– Ты так представился.

– Как я это сказал?

– Так и сказал: Феликс.

«Феликс… Феликс – это я. Здравствуйте, я – Феликс. Приятно познакомиться – Феликс. Как вас зовут? А меня – Феликс…»

Он старался изо всех сил, но внутри по-прежнему царила тишина. С другой стороны, что он должен был сделать, услышав имя? Подпрыгнуть и радостно завопить: «Да! Конечно! Я – Феликс!»? Или поправить ворот летней рубашки и с достоинством произнести: «Разумеется, я – Феликс». Как вообще ведут себя Феликсы? В обычной жизни? Что они делают? Как говорят? Почему родители называют детей Феликсами? На спор?

– Я называю тебя Флексом. – Девушка шмыгнула носом.

«Флекс… В принципе, неплохо…»

Это имя прозвучало чуть менее странно, чем предыдущее. Видимо, он начал привыкать к сочетанию букв Ф, Л, К и С.

– Тебе нравится.

– Я сам об этом сказал?

– Догадалась по твоей реакции.

«Догадалась она…»

Теперь Феликс внимательно и безо всякого стеснения, поскольку обстоятельства позволяли, рассмотрел собеседницу.

Стройная, но явно не хрупкая, каждое её движение дышало энергией, показывающей, что девушка не чурается спорта. Очень короткие джинсовые шорты подчёркивают длинные ноги. Белая майка с ярким принтом, под ней – чёрный топ, скрывающий маленькую грудь. Завершают одежду низкие белые кеды. Волосы густые, очень светлые, подстрижены в короткое, оставляющее открытой шею, каре. Сейчас растрёпанное, а из-за того, что волосы девушки немного вьются, растрёпанное каре превратилось во взорванное птичье гнездо, однако это обстоятельство придаёт незнакомке шарма. Идеального шарма для красивого лица: выпуклый лоб, прямой нос, большие серые глаза и аккуратный рот – верхняя губа ощутимо тоньше нижней, что в эпоху повсеместной «накачки» выглядит особенно привлекательно.

Выражение лица спокойное, девушка взяла себя в руки, но, когда Феликс только очнулся, он увидел во взгляде тревогу, а в красивых глазах стояли слёзы.

– Флекс, ты… – Она медленно провела рукой по глазам. Слёзы уже высохли, но, видимо, память о них ещё оставалась. – Ты меня помнишь?

Говорить правду не хотелось. Даже очень не хотелось. Феликс напрягся, вздохнул и… И задумался над тем, как люди напрягают память. Как напрягать мышцы, он знал. Как сосредотачиваться для решения сложной задачи, тоже. Но как заставлять работать память? Почесать затылок? Помассировать виски? Попробовать поиграть с ассоциациями?

– То есть не помнишь?

Она не обиделась, поскольку понимала обстоятельства, но, судя по тону, была слегка разочарована. Феликс же захотел сказать что-нибудь уместное, однако в следующее мгновение в памяти всплыли обрывочные образы: они в машине, он за рулём, а девушка на соседнем сиденье. Разулась, оставшись в низких белых носочках, подобрала ноги, обхватила руками и положила голову на колени… А вот она развалилась на сиденье, откинув спинку далеко назад, и забросила длинные ноги на торпедо… Получилось игриво. Он то и дело отвлекается от дороги, она это видит и улыбается…

Феликс тряхнул головой.

– Я тебя помню.

Она шумно выдохнула и робко улыбнулась.

– Мы ехали вместе.

– Это всё? – Показалось или в её голосе прозвучали нотки облегчения? – То есть ты не помнишь, что у нас трое детей, ипотека на двенадцать лет и что ты трахнул меня в день моего восемнадцатилетия?

– Врёшь. – У Феликса даже на мгновение не возникло ощущения, что девушка говорит правду.

– Хотела поднять тебе настроение, – рассмеялась она в ответ. – Хоть чучуть.

Она акцентированно произнесла именно так: чучуть, а не чуть-чуть, а он почему-то обратил на это внимание. И понял, что слышит это произношение не в первый раз.

– У тебя получилось.

– Я рада. – Она протянула руку. – Джина.

– Феликс. Ну, если верить твоим словам.

– Можешь сравнить с документами.

– Я пытался поднять настроение тебе.

– Это не мне дали по голове так, что я обо всём забыла.

– Хотел ещё раз увидеть твою улыбку.

– Ты что, клеишь меня? – делано удивилась Джина. Но улыбнулась.

Как он и хотел.

– А что, уже поздно?

– Когда вспомнишь, в каком смысле поздно, тогда и поговорим.

– Резонно. – Феликс осторожно прикоснулся пальцами к затылку.

– Болит? – участливо спросила девушка.

– Немного. – Он вздохнул и вернулся к делам: – Почему Джина?

– Потому что Евгения.

– Мне больше нравится… – Феликс поразмыслил, но решил пока оставить всё как есть: – И так, и так.

– Ты только что спас себе жизнь.

– Это инстинктивно. Кто меня избил?

– Я не видела.

– Как так?

– И хорошо, что не видела, – продолжила Джина, не обратив внимания на его вопрос. – Потому что если бы видела, они бы наверняка меня изнасиловали. Ты ведь был без сознания и не мог меня защитить.

– Где же ты пряталась?

– Мы поругались, и я была вон там. – Она махнула рукой в дальний конец стоянки.

– А я?

– Ты был здесь и ждал, что я вернусь.

– А ты?

– Я решила, что так будет лучше.

– Как так?

– Чтобы ты помучился, а потом сильно обрадовался моему возвращению. Поэтому я ушла туда и чучуть там постояла. Отсюда почти совсем не видно.

– А я?

– Когда я повернулась, ты как раз получил по башке.

Эта часть рассказа подтверждалась изрядной шишкой и до сих пор гудящей головой.

– Значит, ты ушла… – Он помолчал. – Поэтому ты с рюкзаком?

Сейчас он валялся на асфальте, там, где Джина его оставила, бросившись на помощь Феликсу.

– Да.

– Мы настолько сильно поругались?

– Прилично.

– Я вёл себя грубо?

– Чучуть грубо.

Он вздохнул и мягко произнёс:

– Я ничего не помню, но прошу меня извинить.

В данных обстоятельствах фраза прозвучала идеально.

– Участок мозга, отвечающий за воспитание, не повреждён, – прокомментировала девушка. – Я довольна.

Феликс хотел