Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

вы, месье Морель, – сказал Жюльен, поворачиваясь к Антуану, – влюблён. Унижен. Оскорблён. Но… не убивали. Потому что вы… писатель. Вы убиваете… на бумаге. А не в жизни.

Антуан кивнул. Закрыл глаза.

– Итак, – сказал Жюльен, возвращаясь в центр холла, – убийца – мадам Лейла. Она хотела убить возлюбленного. Но… убила графиню. По ошибке. Или… нет. Может быть… она знала, что убивает её. Может быть… она хотела убить её. Потому что графиня знала её секрет. И могла его раскрыть.

Он сделал паузу. Посмотрел на каждого.

– В Каире вас встретит полиция. Они… арестуют мадам Лейлу. И… начнут расследование. А я… уеду. Потому что я… не люблю финалы. Я люблю… начала.

В 10:00 полиция приехала. С машинами. С офицерами. С наручниками.

Лейлу арестовали первой. Она не сопротивлялась. Не плакала. Не кричала. Просто смотрела на Нил. Как будто прощалась.

Остальных – допросили. Отпустили. Никто не стал героем. Никто не стал жертвой. Все – просто… уехали.

Жюльен стоял на террасе. Смотрел на Нил. На толпу. На полицейских. На Лейлу, которую вели к машине.

Клод подошла к нему. Пожала руку.

– Спасибо, месье Бельфонтен. Вы… спасли мой отель.

– Я просто… нашёл правду, – ответил Жюльен.

– Что вы будете делать теперь?

– Пить кофе. Смотреть на Нил. Ждать… следующего дела.

Клод улыбнулась.

– Вы… необычный человек.

– Нет, – спокойно ответил Жюльен. – Я просто… замечаю детали.

В 12:00 он сидел в кафе на набережной. Пил кофе. Смотрел на Нил.

Постучали. Три раза. Тихо.

– Войдите.

Дверь открылась. Вошла горничная Элени.

– Месье Бельфонтен… я должна вам кое-что сказать.

– Говори.

– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я не просто убирала номер. Я… хотела поговорить с ней. С графиней. Я… устала. Устала быть тенью. Устала быть служанкой. Устала… быть не собой.

Она достала из сумки документы.

– Это… моё настоящее имя. Моё наследство. Моё будущее. Я… хочу быть собой. Настоящей. Навсегда.

Жюльен кивнул.

– Удачи, – сказал он. – Вы… заслужили.

Она улыбнулась. Впервые. По-настоящему.

– Спасибо, – сказала она. – И… спасибо за правду.

И вышла.

Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.

Потом – достал блокнот. Написал:

Когда все лгут – правда всё равно всплывает. Даже в пустыне.

Он закрыл блокнот. Посмотрел на Нил. На горизонт. На следующее приключение.

– Ты где-то здесь, убийца, – прошептал он. – И я… тебя нашёл.

В 14:00 ему вручили телеграмму.

«Жюльен, в Стамбуле исчезла балерина. Ты нужен.– Клод»

Он улыбнулся. Сложил телеграмму. Положил в карман.

– Стамбул, – прошептал он. – Интересно…

Он встал. Посмотрел на Нил. На пальмы. На небо.

– Всё только начинается, – сказал он. – И я… готов.

На перроне Александрии было жарко. Поезд стоял, дыша паром, как живое существо, готовое умчать его в новую историю. Жюльен стоял у вагона, с чемоданом, с тростью, с бутылкой абсента в кармане. Провожающих не было. Только ветер, пыль и чувство, что за каждым углом – новая ложь. И новая правда. Спрятанная в деталях.

Он поднялся в вагон. Занял своё место у окна. Положил трость рядом. Достал блокнот. Раскрыл на чистой странице. Написал:

Третья книга. Стамбул. Балерина. Исчезновение. Театр. Интриги. Завеса.

«Когда все лгут – правда прячется в деталях.»– Жюльен Бельфонтен.

Он закрыл блокнот. Посмотрел в окно. Поезд тронулся. Город остался позади. Пустыня – тоже. Впереди – море. Горы. Мечети. Тайны.

Он улыбнулся.

– Ну что, Стамбул, – прошептал он. – Покажи, что у тебя есть.

И открыл первую страницу новой истории.

Гастон Д'Эрелль

Бельфонтен и убийство в море

Глава 1. Пароход «Одиссея»

Море в тот вечер было не просто морем – оно было театральной сценой. Тёмно-синее, чуть маслянистое, с бликами заката, как будто кто-то рассыпал по воде золотую пудру. Воздух пах солью, лимоном и дорогим табаком – смесь, от которой голова слегка кружилась, даже если ты не пил шампанского. А шампанского на борту «Одиссеи» было предостаточно.

Жюльен Бельфонтен стоял у перил, держа в руке бокал с чем-то бледно-янтарным, что официально называлось «аперитивом», а по сути было замаскированным абсентом. Он не курил, не играл в карты, не флиртовал с дамами – он просто смотрел на горизонт и думал о том, как странно, что человек может устать от убийств. Не от страха, не от крови – от самого факта, что за каждым трупом прячется чья-то глупость, чья-то жадность, чья-то боль. И всё это – в одном и том же порядке. Как в плохом театре. С теми же актёрами. С теми же криками. С теми же слезами, выдавленными по заказу.

– Месье Бельфонтен? – раздался за спиной голос, чуть надтреснутый, как будто его владелец только что смеялся или плакал. – Вы ведь тот самый Бельфонтен? Из Марселя?

Жюльен не обернулся. Он знал этот тип вопросов. Люди всегда думают, что если ты расследовал три громких дела – ты уже легенда. А если ты ещё и француз – то вообще почти Пуаро.

– Я тот самый, кто хотел бы допить свой аперитив в тишине, – ответил он, наконец поворачиваясь.

Перед ним стояла женщина лет сорока пяти, в платье цвета морской волны, с жемчужным ожерельем и слишком яркой помадой. В руках – бокал шампанского, в глазах – любопытство, приправленное лёгким вызовом.

– Мари-Клод Дюбуа, – представилась она, протягивая руку. – Моя семья владеет текстильными фабриками в Лионе. Мы едем в Афины – муж хочет купить антикварную виллу. Я – просто хочу солнца.

– Жюльен Бельфонтен, – ответил он, слегка коснувшись её пальцев. – Я еду… никуда. Просто плыву. Без цели.

– О, какой романтизм! – воскликнула она, прикладывая свободную руку к груди. – А я думала, вы едете расследовать что-нибудь жуткое. Убийство, например.

Жюльен усмехнулся.

– Мадам, если бы я ехал расследовать убийство, я бы выбрал поезд. Или самолёт. На пароходе слишком много людей. И слишком много… возможностей соврать.

– Ах, вот как? – она приблизилась, понизив голос. – Значит, вы считаете, что на корабле легче скрыть преступление?

– Нет, – спокойно ответил он. – Я считаю, что на корабле легче совершить преступление. Потому что все заперты вместе. Как в клетке. И каждый видит каждого. А значит – каждый должен врать. Чтобы выжить.

Она засмеялась – громко, искренне, чуть театрально.

– Вы мне нравитесь, месье Бельфонтен. Вы говорите, как герой романа. Только без плаща и без пистолета.

– У меня есть трость, – парировал он, слегка постукивая ею по палубе. – Этого достаточно.

Она кивнула, как будто приняла это как должное, и ушла, оставив за собой шлейф духов – что-то цветочное, с ноткой ванили. Жюльен снова повернулся к