Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Скиннера, то, даже если бы мрачный молодой человек и попал в поле его зрения, вряд ли он заметил бы его. Уолтер был уже в том возрасте, когда раздражает почти все; он не выносил молодых мужчин, да и вообще мало кого выносил. Проработав в Голливуде более пятидесяти лет, он сколотил весьма солидное состояние, добился некоторой известности и пользовался определенным уважением в обществе и среди коллег. Когда Уолтер чего-нибудь хотел, он требовал, чтобы его желание исполнялось немедленно, и если кому-то это не нравилось, этот кто-то мог катиться ко всем чертям.

В данный момент предметом вожделения Уолтера была сидящая напротив него молодая женщина с пышными рыжими волосами, длинными, стройными ногами и круглой упругой попкой, вид которой будил дремлющие в организме Скиннера гормоны.

Не здесь, убеждал сам себя Уолтер. Чтобы успокоиться, он стал думать об Аделаиде.

Аделаида, несомненно, была женщиной положительной во всех отношениях и отличалась недюжинной терпимостью. Когда-то она слыла красавицей и танцевала в казино Лас-Вегаса в те времена, когда этот город, возникший в песках пустыни Невада, еще только начинал свое восхождение к славе одной из столиц мировой индустрии развлечений. Уолтер долго и настойчиво добивался ее, и в конце концов она сдалась. Это решение Аделаиды окупилось сторицей. Как танцовщица она звезд с неба не хватала и была обречена на забвение. Однако Уолтер стал для нее лотерейным билетом. Небезызвестный в Голливуде человек, он дал ей высокий социальный статус, деньги и роль, которую она могла играть хоть всю жизнь — для этого ей нужно было лишь время от времени закрывать глаза на его, Уолтера, слабости, что она со свойственным ей благоразумием и делала.

Добрая милая Адди. Спокойная, как старая седая кобыла.

Уолтер оглядел стол: хрустальные рюмки и фужеры, уотерфордская посуда очень высокого качества. Хозяйке ресторана удалось создать прекрасный интерьер — элегантный и без излишней помпезности. Кухня тоже была выше всяких похвал. Неудивительно, что в зале, как правило, не оставалось ни одного свободного столика.

Скиннер сомневался, стоило ли приводить сюда Рыжую. Она ради такого случая принарядилась и накрасилась, причем, к немалому удивлению Уолтера, сумела сделать это так, что ее одежда и косметика не выглядели дешевыми.

Пожилая седовласая женщина, увидев Скиннера, улыбнулась и кивком поприветствовала его. Он кивнул ей в ответ, испытывая некоторую гордость оттого, что его узнают незнакомые люди. Это в самом деле было приятно, но лицезреть зад Рыжей было еще приятнее. Уолтер посмотрел в невинной голубизны глаза своей спутницы, затем скользнул взглядом по ее сногсшибательной груди, которой хирург придал идеальную форму. Рыжая была чертовски сексуальна, и он почувствовал напряжение в паху. Восхитительное ощущение. Тем более радостное, что в семьдесят восемь лет каждая эрекция была в жизни Скиннера событием. Чего уж лукавить, подумал Уолтер, — в его возрасте человек должен радоваться даже просто тому, что проснулся.

Уолтер был так захвачен своими сексуальными переживаниями, от которых у него заметно участился пульс, что не обратил никакого внимания на стоявшего у стойки бара молодого человека с неулыбчивым лицом и пустыми глазами, такими же холодными, как льдинки в бокале с каким-то напитком у него в руке.

Кэрол Ангер посмотрела на худощавого молодого мужчину в зеленом пиджаке, отметив про себя, что лицо его кажется ей знакомым, но так и не смогла припомнить, кто он и где она его видела раньше. Впрочем, у нее не было времени долго над этим раздумывать, поскольку она была слишком занята: Гретхен позвонила и сообщила, что заболела, так что Кэрол крутилась теперь как белка в колесе, отрабатывая двойную смену.

Люди, сидящие за столиками, которые она обслуживала, были ей симпатичны. Особенно компания молоденьких девчушек, празднующих какое-то событие за столиком в углу, — слишком вычурно одетые и чересчур сильно накрашенные, эти восемь шестнадцатилетних хохотушек изо всех сил старались казаться взрослыми.

В шестнадцать и она была такой же — если не считать модной одежды и драгоценностей. Кэрол выросла в семье, где всегда было туговато с деньгами. Однако в глубине души все шестнадцатилетние девушки одинаковы.

Как быстро летит время, подумала Кэрол. Поначалу, сразу после развода, жизнь казалась ей адом. Она постоянно плакала — то от злости на своего бывшего мужа, то от признательности родителям за их любовь и понимание. И еще за их помощь. Мать всегда готова была помочь, если Кэрол в этом нуждалась. Когда дочь уходила на консультацию к специалисту по обучению молодых матерей, она присматривала за Билли. Кэрол настояла на том, что тоже должна вносить свой вклад в семейный бюджет, — и пошла на работу… на эту работу. О чем ничуть не жалела.

В ресторан ее устроил Олаф. Кэрол познакомилась с ним в одном баре и невольно рассмеялась, когда он сказал ей, как его зовут.

ОЛАФ!

ОЛАФ-ВИКИНГ!

Он покраснел, отчего, конечно, она почувствовала себя очень неловко. Олаф приехал в Америку, чтобы стать поваром. Когда он сообщил ей, что работает в ресторане «Эстель», Кэрол едва не упала в обморок.

Ты не повар, ты шеф, с укоризной заметила она тогда.

Через месяц Олаф убедил хозяйку ресторана принять Кэрол для собеседования. Еще через неделю она надела униформу официантки и приступила к работе.

Она любила в Олафе все — его полуулыбку, его сдержанные жесты, его мясистую верхнюю губу, которая от жары, царящей в кухне, обычно была покрыта мелкими росинками пота. И чего она так переживала по поводу своего неудачного брака, думала Кэрол, ведь в результате именно развод позволил ей обрести настоящее счастье.

Она настолько глубоко погрузилась в мысли о превратностях судьбы и о работе, что не заметила, как худощавый молодой человек с холодными, словно полярная вьюга, глазами криво улыбнулся.

Кен Ветцель тоже был слишком поглощен своими проблемами, чтобы замечать кого бы то ни было из тех, кто находился вокруг. Смачно высасывая устриц, он сообщал своей жене неприятную новость. Кен старался, чтобы его слова звучали как можно мягче, но у него это не очень-то получалось.

Нельзя было сказать, что он не любил Тесс — по всей видимости, его чувства к ней еще не умерли. Она ни в чем перед ним не провинилась, по-прежнему была хорошей женой и матерью, да и любовницей вполне сносной. Но, к сожалению, она больше не вписывалась в его образ жизни — особенно с тех пор, как он получил назначение на пост помощника вице-президента.

Его уже не устраивала обычная женщина, занятая лишь воспитанием детей. Конечно, она неплохо с этим справлялась — благодаря усилиям Тесс,