Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

и его обувь. На мгновение мне показалось, что футболист сейчас повернется и уйдет, навсегда отказавшись от тщеславной мечты о княжне и галерее. Я проклинала себя за нетерпимость. Неужели я не могла промолчать? Мужская обувь для меня настоящая идея фикс. В это время начался дождь, сначала он едва капал, а затем хлынул ливень. Мы подбежали к двери, которая, конечно же, была заперта.

— А почему мы не можем войти в дом? — спросил Ханси, тряся обшитую деревом дверь.

— Потому что какой-то идиот из муниципалитета не желает отдавать мне ключ. Он заявляет, что мои бумаги еще не оформлены. Но между строк дает понять, что за миллион лир все двери передо мной распахнутся. Я могу рассчитывать даже на получение разрешения произвести ремонт исторического памятника, коим является мое палаццо. Этот город насквозь коррумпирован, разве ты не знаешь об этом?

Ханси что-то подсчитывал в уме.

— Это будет сто тысяч в переводе на марки, — наконец сказал он.

— Наверное. Я не считала. Ведь у меня все равно нет денег. Поэтому я даже ключ не смогу получить.

Ханси оставил дверь в покое и заглянул в окно сквозь щель в ставнях.

— Прежде чем мы пойдем к нотариусу и подпишем необходимые документы, мне хотелось бы осмотреть этот сарай изнутри.

Я замерзла и проголодалась, но у меня не было ни малейшего желания идти в один из типичных венецианских ресторанчиков, где туристов обслуживали толстые итальянки в фартуках. Мне хотелось посидеть в «Хэррис-баре», где посетителей обслуживали надменные официанты, прекрасно говорившие по-английски. И мы направились в бар, однако по дороге заблудились и промокли до нитки. Не хотела бы я жить в городе, где нельзя вызвать такси, когда идет дождь, а гондолы отчаливают от берега именно в тот момент, когда выходишь на набережную. Когда мы наконец добрались до бара, я заявила футболисту, что он должен забыть о Венеции.

— Я продам палаццо и на вырученные деньги куплю пиццерию в Мюнхене.

— Нет, ты не сделаешь этого, — возразил Ханси.

Я внимательно прочитала меню. Когда хочется есть, трудно сделать выбор, и я, как всегда, заказала слишком много. Официанты с презрением поглядывали на пиджак моего спутника до тех пор, пока один из них не узнал в нем известного футболиста. После этого нас стали обслуживать в «Хэррис-баре» как настоящих королей. Ханси купался в лучах славы. Ему это требовалось как воздух, он чувствовал себя глубоко несчастным, когда его никто не узнавал. Чтобы выделиться на фоне своих товарищей, ему необходимо обладать чем-нибудь особенным, например, галереей в Венеции. Ханси также мечтал похвастаться перед приятелями знакомством с настоящей княжной. Поэтому, пока я с наслаждением ела заказанные блюда, Ханси уговаривал меня принять от него сто тысяч марок как от партнера по бизнесу. Естественно, я должна была дать ему расписку.

Я согласилась не сразу, мне доставляло удовольствие наблюдать за тем, как крупная рыба трепыхается в моем садке. Еда в баре была вкусной, публика соответствовала качеству блюд и ценам. В конце обеда нас угостили граппой из дубовой бочки за счет заведения. Ханси поморщился от отвращения, он пил только пиво и шампанское.

— Ты принимаешь мое предложение? — спросил он.

Ханси вел себя за столом как свинья. Ни вкуса, ни хороших манер. Однако он обладал тем, чего не было у меня, — состоянием.

— Ну хорошо, — наконец ответила я. — Но я привыкла отделять личную жизнь от бизнеса. Никакого секса, ясно?

Ханси рассмеялся. Он смеялся очень громко. Впрочем, знаменитостям позволено нарушать правила приличия и привлекать к себе внимание.

— Никакой цветной обуви, никакого секса! Ну ты даешь, княжна! Не бойся, ты не в моем вкусе, я не трону тебя. Если честно, я бы и не посмотрел в твою сторону.

Я почти обиделась на него.

— Чем же я тебе не нравлюсь?

Ханси подмигнул светловолосой американке, сидевшей за соседним столиком вместе со своим спутником в надвинутой на лоб ковбойской шляпе. Это была довольно полная, уже увядающая красотка, похожая на ту, что увела у меня из-под носа Леонарда Коэна. Мужчины, как видно, отдают предпочтение крупным блондинкам с пышными формами. Ханси так и не ответил на вопрос. Он сказал только, что завтра передаст мне нужную сумму наличными. Ханси знал, что такое взятки и как их давать. Теперь он стал относиться ко мне слегка покровительственно и, не таясь, заигрывал с блондинкой. Мы обсудили финансовую сторону дела, вопрос о том, как будем делить прибыль, какую сумму вложим в ремонт, у какого нотариуса будем оформлять документы и когда откроем галерею. Договорились, что я возьму на себя художественное руководство проектом, а Ханси будет финансировать его. Футболист оказался романтиком с деловой жилкой. Однако я была совершенно уверена, что он в конце концов предпочтет потерять сто тысяч и замять дело, чтобы не выглядеть в глазах окружающих простофилей.

Ханси раздал автографы, и мы отправились в гостиницу. Дождь к тому времени уже прекратился. В холле «Киприани» портье передал футболисту свежий номер «Гералд трибюн». Ханси едва говорил по-английски и, конечно же, не мог прочитать газету. Однако он не выносил одиночества и отсутствия футбольных фанатов, а потому, оставшись один, сидел в холле с газетой в руках. Вечером мы поужинали вместе и за столом обсудили детали нашего делового сотрудничества. Официанты ходили вокруг нас на цыпочках, боясь помешать важному разговору.

Ханси думал, что «Смерть в Венеции» — это детектив. На сборах он иногда читал детективы, но чтение не должно было отвлекать его от главного. А главным для Ханси являлись мяч, гол и победа. На его взгляд, мир устроен просто. Он состоит из заслуженных побед и незаслуженных поражений, нечестных соперников и тренеров-садистов. Ханси увлеченно рассказывал мне о товарищах по команде, об играх и травмах, а я в это время смотрела в окно на освещенный храм Святого Марка и молила Бога о том, чтобы он заставил моего спутника замолчать.

На шее дамы в жемчугах сегодня поблескивала золотая цепочка, и мне хотелось сорвать ее. Ханси рассказывал что-то о торжественной церемонии открытия чемпионата мира, но я уже не слушала его. Мои мысли были далеко отсюда. Вскоре я попрощалась с ним и поднялась в свой номер. В последнее время я совсем забыла о Кларе и вот теперь, вспомнив о ней, решила позвонить в Гамбург. Через несколько минут в трубке раздался голос Клары, который окончательно вернул меня к действительности. Я словно очнулась от глубокого сна, который навеяла на меня Венеция.

— Вондрашек.

— Это Фея, я звоню из Венеции.

— В Венеции