Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

анонимный счет в банке этого милого княжества. Мы с Кларой провели два чудесных дня в красивом маленьком городе Лихтенштейне, где много хороших ресторанов и банков. Здесь пахло большими деньгами, и мы с Кларой, чтобы немного развлечься, даже спланировали налет на один из банков. Клара испытывала неприязнь к этим учреждениям. Они отвечали ей тем же. Когда Клара в шляпе, больших темных очках и длинном черном плаще входила в банк, охрана настораживалась, а клерков охватывала тревога.

Хаген тем временем вложил свою пластиковую карточку в обтянутую красным бархатом папку, и старший официант тут же взял ее со стола. Я попросила прощения и направилась в туалет, чтобы дать Клейну время подумать. К сожалению, туалет с единственным унитазом был занят, хотя дверь не была закрыта. На унитазе сидела блондинка. Она спала, прислонившись к бачку. Эта дама сидела за соседним столиком. Интересно, почему ее спутник до сих пор не хватился ее? Дама спала в очень неудобной позе, но при этом выглядела грациозно, хотя весь вид портили широко расставленные ноги. Я попыталась разбудить ее и осторожно тронула за плечо. Спящая пробормотала что-то нечленораздельное и повалилась на меня. Я не могла бросить ее. Если бы я отошла, дама упала бы на пол. У нее были очень красивые, хотя немного старомодные серьги с большими рубинами. Я нажала на спуск бачка, надеясь, что шум воды разбудит ее. И она действительно проснулась. Взглянула на меня туманным взором и вдруг пронзительно закричала:

— На помощь! Грабят!

Я тут же зажала ей рот, но было поздно. Один из официантов открыл дверь в туалет и растерянно замер на пороге. Возможно, он принял нас за влюбленную парочку. Я велела ему войти в туалет и закрыть дверь за собой.

— Эта дама заснула на унитазе, и я попыталась разбудить ее, — объяснила я.

Я убрала руку, и незнакомка, бросив на меня сердитый взгляд, кивнула. Она попыталась сдвинуть ноги и одернуть юбку. Официант недоверчиво смотрел на меня. Мне не нравится, когда люди подвергают мои слова сомнению.

— Что вы уставились на меня? Лучше позовите какую-нибудь служащую ресторана, чтобы помочь даме. Вы же видите, ей плохо.

Дамочка была пьяна в стельку, и мне хотелось выбросить ее из туалета. Официант повиновался, и через несколько секунд в туалет прибежала девушка и помогла мне подвести блондинку к раковине умывальника. Я сделала то, зачем пришла сюда, и снова подошла к умывальнику, чтобы помыть руки. Блондинка немного пришла в себя и, стоя у зеркала, поправляла волосы. Наши взгляды встретились, и я прочитала в ее глазах ненависть. Дама была немолода. Может быть, поэтому она много пила. Случись подобное в вокзальном туалете, ее наверняка обокрали бы.

Хаген не стал спрашивать, почему я задержалась в дамской комнате. Он встал и подождал, пока я сяду, поскольку был вежливым, благовоспитанным мужчиной. По-видимому, он считал, что риск — дело благородное и кто не играет по-крупному, тот не выигрывает. Он попросил меня дать ему номер банкового счета в Лихтенштейне, и я написала его на листе бумаги.

— Когда сделаете перевод, уничтожьте эту записку, — понизив голос, сказала я.

После получения перевода мы с Кларой хотели сразу же закрыть счет и положить деньги на другой, чтобы замести следы. Грету Майер после возвращения в Бонн ждет неприятная встреча с Хагеном Клейном. Мне было жаль бедную женщину. В это время мы с Кларой будем уже далеко от места событий. Может быть, в Лондоне или в каком-нибудь другом городе. Я еще не решила.

Блондинка укоризненно посматривала на меня, пока ее спутник оплачивал счет. Стыд — тяжелое чувство. Я всегда старалась отогнать его. Хаген повеселел и воспрянул духом после того, как решение было принято. Я похвалила его за то, что он смирился с неизбежным.

Мы направились к его машине. Клейн хотел сесть за руль, хотя за обедом слишком много выпил. Существуют правила, которые я никогда не нарушаю. Я предложила ему сесть со мной в такси, но он отказался. Клейн считает, что с таким, как он, не может случиться ничего плохого.

Глава 12

«Женщины обязательно должны держать кошку или собаку. Животные будут любить их даже тогда, когда они станут старыми и некрасивыми».

Каса-де-Кампо, Доминиканская Республика. Эти слова принадлежат Антонио Моралесу. Он находит удовольствие в том, что после полового акта словесно унижает женщину. Причем делает это преимущественно на плохом английском языке. Но Антонио был молод и красив и полон неистощимой энергии, свойственной тем мужчинам, которые не растрачивают свои силы ни в напряженной интеллектуальной работе, ни в тяжелом физическом труде. К этому типу мужчин относился и мой тренер по гольфу. Клара называла его гоминид. Под этим словом она подразумевает сексуально озабоченную обезьяну.

Клара лежала в тени пальмы в шляпе с огромными полями и сквозь очки с темными стеклами смотрела на море, казавшееся ей темно-синим. Она отдыхала на наши совместно заработанные полмиллиона марок, проводя время на пляже и потягивая кайпиринья. А я тем временем играла в гольф.

Мы давно мечтали о рае на земле и обрели его в Каса-де-Кампо. Две площадки для игры в гольф, четырнадцать открытых бассейнов, пляжи с пальмами, теннисные корты, тренажерные залы, кафе и рестораны, туристические отели и виллы миллионеров. Мы приехали сюда после того, как сняли переведенные Клейном на банковский счет в Лихтенштейне деньги и поделили их. Клара получила пятнадцать процентов, я — восемьдесят пять. Революцию на такие деньги не устроишь, а вот съездить отдохнуть в Доминиканскую Республику можно. Здесь бледные дамы из семейства Вондрашеков сняли бунгало с деревянной верандой, откуда открывался чудесный вид на зеленую лужайку и море.

Прежде чем наброситься на меня, Антонио крестился. Загорелый, безупречно сложенный, он ритмично двигался под жужжание кондиционера. Антонио был во всех отношениях приятным молодым человеком до тех пор, пока молчал или говорил о гольфе, в котором, без сомнения, разбирался. Опыт общения с туристками — в основном это были состоятельные немолодые американки — сделал из него настоящего циника. Впрочем, по своей натуре он был тупым, самодовольным мачо. Он любил меня, потому что я была молода и он воспринимал меня как свою сообщницу. Гоминид зачесывал свои гладкие черные волосы в конский хвост. Я прощала ему белую спортивную обувь и глупую болтовню, потому что любила его тело.

Яркое солнце слепило глаза и создавало ленивую праздную атмосферу, в которой мысли сразу же улетучивались, словно капельки пота, которые мгновенно испарялись на жаре.