Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Но эта проблема решилась, едва он открыл папку. На первой странице было два простых слова: «СЛУШАЙСЯ ЛОШАДЬ». И все. Он быстро перелистал страницы. Пустые. Ничего. Больше никаких правил. Шутка. Только на последней странице странная фраза:

«МАЛЬЧИШКА СОВРАЛ».

Что это, черт побери, значит? Шеппард с отвращением отшвырнул папку. Она шмякнулась на кровать, отскочила и с глухим стуком упала на пол.

— Там ничего нет — ничего больше.

А чего он ожидал?

— И что теперь? — спросил Райан.

Он повернулся к остальным. Они смотрели на него растерянно, даже Та, что в наушниках. Интересно, все ли она услышала, они же уши ей закрывают.

Шеппард не ответил. Прошел мимо Райана к нише. Он именно так и представлял себе вход в номер гостиницы. Дверь, справа шкаф с открытыми дверцами и с пустыми вешалками, одеялами и небольшим сейфом. Слева еще одна дверь, наверно в ванную. «Только не думай о том, что внутри. Просто не думай, и все». Там мертвец — а на мертвецов без страха он с детства смотреть не мог. Разве что при острой необходимости, если иначе нельзя.

Так что в ванную он не пошел, а направился к входной двери; сначала увидел на ней табличку с противопожарной инструкцией; она сообщала, что место общей встречи на сорок четвертом этаже. На дверной ручке висела еще одна табличка с надписями с обеих сторон: «Просьба не беспокоить» и «Пожалуйста, уберите в номере». Он взялся за ручку: сталь приятно холодила. Приятно было вообще что-то снова ощущать. Подергал. Без толку. Дернул еще раз. То же самое.

Мэнди была права. Красная лампочка рядом со щелью для карты, отпирающей дверь, горит. Заблокирована? Человек в маске сломал замок? Он огляделся. Щель, куда вставляется карта, есть, а самой карты нет. Особо не думая, что делает, Шеппард щелкнул выключателем. Лампочки загорелись. Что такое? Он снова щелкнул — они погасли. Без толку. Бессмыслица какая-то.

Он еще раз осмотрел дверь. Сломать ее невозможно. Дверь пожароустойчивая и открывается не наружу, а внутрь. Он провел пальцем по краю. Показалось, что снаружи, из коридора сквозь щель тянет воздухом. Нет, скорее всего, показалось.

Он посмотрел в глазок двери. Пол в коридоре покрыт ковром неопределенного цвета, двери справа и слева, больше ничего. Напротив дверь с номером «четыре тысячи четыреста два». Он сжал руку в кулак, хотел затарабанить, но остановился. Стучать не было смысла. И без него уже пробовали.

В душу вкралось отвратительное чувство боязни замкнутого пространства. Номер довольно большой, но почему-то казался совсем тесным. Сейчас бы чего-нибудь выпить, да и пару таблеток глотнуть было бы очень неплохо… Нет, надо думать о том, как отсюда выбраться, а не о мини-баре.

Шеппард повернулся. Все смотрели на него с прежним интересом. И непохоже, что кто-то из них собирался ему помогать, — даже Алан молчал, словно ему сказать нечего. Он направился к окну, и все расступились, давая дорогу. Неужели надеются, что он знает выход из положения? За свою жизнь он бывал во многих гостиницах и всегда входил и выходил только через дверь.

Шеппард опустил руки на подоконник и посмотрел в небо над Лондоном; день стоял солнечный. Над крышами возвышалось колесо обозрения, которое называли Лондонским глазом, слева — вокзал Ватерлоо, справа — Вестминстерское аббатство. Достаточно высокие, достопримечательности городского пейзажа отчетливо вырисовывались в раме окна.

А если подать кому-нибудь сигнал? В самом центре пейзажа за окном возвышалось здание, напротив гостиницы, закрывая солнечный свет. Похоже, административное знание или бизнес-центр. Он сощурился, пытаясь разглядеть, что там за окнами. Нет, никого не видно, это только кажется, что там полно народу. На самом деле никого нет.

А теперь… и что же теперь? Через дверь не выбраться. Через окно тоже никак. Вентиляционные трубы? Попробовать?

Он осмотрел кровать и стену над ней. Обнаружить вентиляцию удалось не сразу, кто-то закрасил ее той же краской, что и стену, но он все-таки разглядел.

Осторожно, чтобы не упасть, он влез на кровать. Натертые наручниками запястья не слушались, но он удержал равновесие и приблизился к стене. Вентиляционное отверстие было довольно большое, кажется, вполне можно пролезть. Ему удалось зацепиться пальцами за центральную перегородку решетки, и он потянул ее на себя. Не поддается. Осмотрел края. Закреплены винтами с утопленными головками. Он попытался как-то их ухватить, но они сидели прочно.

Он повернулся к товарищам по несчастью:

— Ну-ка поройтесь в карманах. Мне нужна мелкая монета. Пенс, например.

Все полезли в карманы. Похоже, каждый думал о своем. Прошло несколько секунд, и все снова смотрели на него с непроницаемыми лицами — никто ничего не нашел.

Замаячившее доверие к нему пропало. И больше не вернется.

— Вот, попробуйте этим, — сказал Райан и протянул ключик от наручников.

Шеппард взял, попытался вставить в прорезь винта. Ключ оказался слишком толстым, не зацепить.

Что еще? Больше ничего. Дверь. Окно. Решетка. Выхода нет.

Но должно же быть что-то еще, что-то такое, чего он еще не пробовал. Но он ничего не мог придумать… разве что простучать стены? Он бросил ключ Райану и внимательно осмотрел комнату. Другого выхода не было. Обычный гостиничный номер.

Впрочем, не совсем. Это давно уже не обычный гостиничный номер. С тех самых пор, как человек в лошадиной маске решил сыграть в игру. Но если человек в лошадиной маске в курсе его жизни, он должен знать, что Шеппард не может выполнить задание. Он никогда в жизни не был реальным сыщиком. Он всего лишь играл роль сыщика. Он всего лишь рассуждал о пустяках, делал смелые предсказания о пустяках.

«Он хочет увидеть твой провал».

Но что же теперь делать? Лечь в углу, свернуться калачиком и приготовиться к смерти?

Шеппард огляделся и больше не увидел гостиничного номера.

Это не гостиничный номер. Это гроб.

Глава 11

Как быстро прошла жизнь. Мгновение ока — и вот он здесь, в этой комнате. Слава промчалась мимо, и теперь, в первый раз в жизни, ему не хотелось быть знаменитым. Несмотря на то что он всегда стремился к славе. Агент у него появился, когда ему исполнилось четырнадцать лет. Три года родители пытались оградить его от заманчивых огней рампы, но его еще сильнее к ним тянуло.

— Привет, малыш, — сказал этот человек.

Это случилось не один десяток лет назад. И вместе с тем, кажется, совсем недавно.

Была ли это вина человека, которого он стал называть Дугласом и считать лучшим другом? Виноваты ли