Воспоминания убийцы - Юн Ина

– Вот оно что. А что насчет тела, найденного на дне реки?

– Мы работаем так быстро, как только можем. Так как оба тела имеют схожий характер травм, дело попахивает серийным убийством. Результаты появятся завтра в течение дня. Сразу наберу.

– Хорошо, удачи. Спасибо.

– Да мне-то за что спасибо. Это моя работа. Да и не ты мне платишь зарплату.

– Слушай, вот ты не мог просто закончить на теплой ноте?

– Ладно. Теплое завершение, которое никак не подходит к нынешней ситуации: береги себя.

– Спасибо. – Инук повесил трубку и улыбнулся впервые за несколько дней.

Он планировал доесть и отправиться к месту, где была найдена первая жертва, Пак Мичжа. Было нечто, что требовало незамедлительной проверки. В последний раз жертву видели на похоронах ее близкой подруги Ким Ёнчжа. Проверка личности Ким Ёнчжа обнаружила, что у нее был только один сын.

«О? Местные определенно утверждали, что у нее два сына».

Вдобавок выяснился еще более поразительный факт: в графе «дети» в семейном реестре Ким Ёнчжа был указан Мех, ради поимки которого сейчас рвет жилы вторая опергруппа. Его настоящее имя Чхве Тэбок. Глава второй группы, узнав об этом, обратился к Инуку:

– Единственная, кого можно назвать членом семьи Чхве Тэбока, – это его мать. Женщина давно скончалась, а деревенский дом, в котором она жила, продали. Никаких расследований по этому поводу вообще не проводилось. Так как ты можешь утверждать, что труп, найденный в районе сопок, имеет отношение к Меху?

– Как сказать. Пока не знаю. Надо копнуть глубже.

– Но зачем ему убивать лучшую подругу своей матери? Это как-то жестоко.

Не желая впустую сотрясать воздух, Инук, не тратя времени, отправился в ту местность, где произошло преступление.

Измученный длительной дорогой, он потер веки и вновь зашел в местный клуб. К счастью, в зале, который на первый взгляд казался пустым, сидел один старик и смотрел телевизор.

– Уважаемый, помните меня? Приезжал сюда пару раз.

– Помню. Ты же полицейский? Такого огромного детину разве забудешь.

– Верно. У меня к вам вопрос. Вы говорили, что у Ким Ёнчжа, скончавшейся семь лет назад, было два сына.

Вытащив из кармана телефон, он показал старику фотографию:

– Это не он?

У старика, похоже, были проблемы со зрением. Он некоторое время всматривался в изображение на экране телефона, который отодвинул подальше от себя, прежде чем сказать:

– Да. Это второй сын.

– Вы точно уверены, что это он?

– Я ж сказал. А что?

– Хм, он не приемный ли?

– Какой, к черту, приемный? Самый что ни на есть родной. Что ты сейчас несешь?

На фотографии, которую Инук показывал старику, был не кто иной, как Со Тувон. У Инука побежали мурашки по коже. Он встал как громом пораженный, когда его подозрения действительно подтвердились. Еще раньше Инук обратил внимание на то, что, хотя Мех и Со Тувон виделись нечасто, их отношения были сродни братским. «Что, если в их случае фраза “близкие отношения” – это не просто образное выражение, а на самом деле братская связь?» Как только его мысли дошли до этой точки, Инук решил, что ему следует все перепроверить лично.

И пусть в официальном семейном реестре значился только один сын, люди по соседству знали, что сыновей было двое, потому что мать Меха воспитывала Со Тувона как своего собственного ребенка и заставляла окружающих поверить в это. Наконец-то Инук обнаружил связь между первой найденной жертвой, Пак Мичжа, и Со Тувоном. Однако мотив убийства оставался неясен. Зачем он убил подругу женщины, растившей его, словно родная мать? Внезапно его осенило: если он начнет искать причины поступков преступника, расследование попросту зайдет в тупик.

«У него нет никаких причин».

* * *

Чону практически каждый день ездил в дом престарелых навестить Хван Миён. Иногда он оставался с ней минут на десять, иногда на час. В основном она рассказывала истории о своем детстве либо о своей семье:

– Мою дочь зовут Чинсук. Иероглиф «Чин», «идти вперед», и «Сук», «ясный». Красивый смысл, да? Но она не любит это имя, считает его провинциальным.

Внешне женщина выглядела вменяемой, однако налицо были все признаки слабоумия. Она то и дело забывала, где находится и зачем, повторяла действия, которые до этого совершала уже несколько раз.

Но должен был наступить и момент просветления, как тогда, когда она произнесла: «Не волнуйтесь, доктор. Вы стерли все воспоминания». Тогда он сможет выяснить у нее, что и до какой степени она помнит. Чону выжидал.

Прошло всего ничего времени после того, как Чону с Миён начали разговор, и явилась молодая женщина:

– Мама!

– О! Дочка пришла.

Дочь, о которой часто рассказывала Миён. Когда женщина поднимала свои большие глаза вверх, виднелась слабо выраженная линия двойного века[13], что делало ее весьма похожей на Миён. Невысокого роста, около ста шестидесяти сантиметров, изящного телосложения. Волосы, ниспадавшие на плечи, придавали ей безмятежный вид.

– Кто вы?

– Да я пришел увидеться с дедушкой… И мы как-то так слегка разговорились, – расплывчато ответил Чону, не решив, как ему лучше представиться. Миён, как бы подгоняя его, махнула рукой со словами, что он уже может идти, ведь к ней пришла дочь.

– Мама, ты что это? Это я сама приготовила… – Чинсук достала небольшую баночку из сумки, которая висела поверх желтого кардигана, и протянула ее Чону. – Это приготовленное мною варенье из инжира. Спасибо, что побеседовали с мамой.

– Все в порядке… Спасибо. – Чону поспешил оставить этих двоих.

* * *

Инук заказал в ресторанчике похмельный суп сончжи-хэчжангук и устало откинулся на спинку стула. Чтобы не тратить лишнее время, пока велись следственные мероприятия, он пару раз попросту закидывался хлебом. В итоге его желудок взбунтовался, и Инук не выдержал.

– А-а-а… Внутренности сводит. Сколько я уже не ел нормально?

Когда на стол перед ним водрузили плошку обжигающе горячего супа, он зачерпнул полную ложку. Сверху капнул кунжутного масла, смешанного с зеленым луком и молотым красным перцем. С блаженством на лице уже поднес ее ко рту, когда зазвонил мобильный телефон. Звонил коллега из судмедэкспертизы.

– Вот всем хорош, но почему он обязательно звонит мне ровно тогда, когда я сажусь есть? Да чтоб вас, не дадут спокойно поесть. – Хоть Инук и ворчал, но трубку поднял сразу же.

– Результаты пришли! Речь о расчлененном трупе из реки. Преступник профессионально владеет тесаком. По уровню навыков, с которыми разделан труп, он не уступает опытным мясникам.

Коллега Инука продолжал тараторить, едва контролируя свое возбужденное состояние:

– Это его стиль. Тело разрезали на четырнадцать частей. Что примечательно: на шее сзади обнаружены следы от электрошокера. Исходя из характера повреждений, я не думаю,