Дело влюбленного киллера - Андрей Воробьев

Короче, Катерина эта по всем параметрам выглядела неблагонадежно, не говоря уж о ее сожителе. Марина, судя по всему, общалась с ними обоими. Неплохое общество для примерной студентки. Барышня и хулиганы, так сказать. Если этот тамбовец Боря и привлекал Марину для своих дел, то неплохо бы выяснить, на кого он положил свой недобрый взгляд нынче.

«Тамбовец», как ему и было положено по негласному договору о разделе городских сфер влияния, занимался нефтепродуктами: бензин туда, медь туда, дизтопливо – сюда и так далее. Конкуренция в этой среде свирепая. Почему бы и не хотелось ему убрать очередного бизнесмена от ГСМ[12] руками невинной интеллигентной девчушки, которую просто грех в чем заподозрить? Мало ли писалось об убийствах, связанных с нефтяным бизнесом, о том же Валерии Мандрыкине? А исполнителей-то днем с огнем не сыщешь. Конечно, в то время киллеры не еще не доходили до такой наглости, как в преддверии 2000 года, когда посреди бела дня, практически рядом с отделением милиции цинично расстреляли из гранатомета другого бизнесмена от ГСМ – председателя совета директоров Балтийской финансовой группы, а потом, так сказать на закуску, добавили по машинам из автоматов. И дьявольский номер 666 бронированного джипа, в котором находился бизнесмен, был совсем ни при чем, известно же: топливо – штука тонкая…

Но тем не менее, если же Марина была чиста и ее вели втемную, да еще и в первый раз (это, скорее всего, означало, что и в последний – конец таких киллеров известен: их самих убирают, подчас даже и не выплатив обещанной суммы), дело обстояло сложнее. Вряд ли решилась бы подставить ее под такое близкая подруга, эта Катерина. Хотя ангелов в этой среде не водится, но какие-то понятия о чести и дружбе существуют. При таком варианте заказчиком, скорее всего, выступил кто-то из другого круга, не Катькиного.

Не исключено, что на роль киллера Марину присмотрел знающий ее бизнесмен. Вернее, человек, информированный о ее возможностях, но вряд ли близкий ей человек или друг. Тут то же самое, что с ее подружкой Катей. Не стал бы близкий так подставлять девчонку! Остается понять, в который раз продолжал перебирать Алексей, кто мог быть осведомлен о Марининых спортивных талантах?

Кто-то из ее родного Луганска? Возможно. Однако Марина сама говорила о том, что с Украиной у нее все связи потеряны, что, уехав, стала отрезанным ломтем. Ни с кем из старых друзей не знается. Что, если этот «знаток» принадлежит уже к ее питерским знакомым? Вместе работают, вместе учатся – мог ведь распознать. Впрочем, Марина тогда еще, на пикнике, уверяла его, что первый раз берет в руки ружье за долгие годы. Как-то так выходит, что в Питере о ее талантах мог быть информирован только кто-то из участников пикника. Неплохо, очень неплохо: уже вырисовывается круг. А если учесть, что по посторонним у нас обычно не палят, стреляют, как правило, свои по своим: компаньон в компаньона, то и жертва этого заказчика вероятнее всего, бродит где-то рядом. Один пикничок, так сказать. Почему бы и нет?

Разрабатывая эту версию, то Алексею предстояло не просто быстренько прикинуть, кто там в их кругу ездит на БМВ (где и должна была находиться заказанная жертва) – это напоминает поиск иголки в стогу сена. Следовало вычислить все конфликты, выявить того, кто мог бы быть заинтересован в устранении другого.

Нертов прекрасно понимал, что его доступ в святая святых – в тайны внутренних отношений и интересов, доступ к реальным мотивам и движущим силам этого сообщества компаньонов, ограничен. Он многого еще не знал. Тем неприятнее были открытия, которые он делал время от времени.

Например, он с большим опозданием услышал от отца, нечужого все-таки человека, историю его взаимоотношений с Андреем Артуровичем. Как оказались они вместе? Что их связало? У этой истории было жутковатое начало.

* * *

Когда-то Алексею всегда казалось, что он знал о своем отце все, и он не без оснований им гордился. После окончания вуза отца распределили главным инженером в один из областных совхозов. Оттуда быстро забрали в райком партии. Дорос до секретаря, занимался промышленностью. Из райкома ушел на завод. В районе были свои залежи, которые здесь же и перерабатывались, на гиганте индустрии первых пятилеток. Правда, к семидесятым годам, когда отец пришел на завод одним из руководителей, был этот гигант уже в плачевном состоянии. Директорствовать Юрия Алексеевича Нертова назначили еще до всех перестроек, реформ и приватизаций. То, что потом отец стал одним из владельцев завода, казалось справедливым: много его труда было вложено в эти старые цеха и стены. Чужого он не взял. Да и личной выгоды не имел. Выполнил госзаказ – получил премию. Директорская зарплата немаленькая, но не сказать чтобы великая. Мать – коренная ленинградка, поехавшая за отцом в деревню после пединститута, всегда подчеркивала Алексею, сколь замечательный человек его отец – настоящий «селфмейдмен». Она преподавала английский язык, и ей очень нравилось это понятие, которому не было аналога в русском: человек, сделавший себя сам.

Пока Алексей служил после университета в военной прокуратуре, в семье случилась трагедия. Как-то ранней осенью поехав на выходные в Питер, супруги пошли в театр. Не сказать, чтобы числились они особыми театралами, но в тот день был юбилей, на который собралось все областное начальство, и Юрию Алексеевичу не удалось миновать сией чаши. Прямо из театра их обещали забрать дежурной машиной областного правительства и доставить в райцентр. Возил Нертова-старшего обычно один и тот же шофер, которого он знал с десяток лет. Но в этот раз в прикрепленной к нему «Волге» сидел незнакомый бородатый парень:

– Замена, Юрий Алексеевич. Сменщик заболел, так что придется вам ехать со мной. Гожусь?

– Если водить умеешь, то отчего и нет? Будем знакомы. – И он протянул руку.

По дороге Юрий Алексеевич заметил шоферу:

– Вроде бы с Володей мы как-то иначе всегда из города выезжали.

– А там трассу асфальтируют. Новое начальство за дороги взялось. Обещают нам через год хайвеи тут устроить.

– Что ж, пусть себя проявляют. Дороги – дело неплохое.

Кружным путем выбрались из города и вскоре подъехали к незнакомому Юрию Алексеевичу железнодорожному переезду. «Куда это их занесло?» – только и успел подумать директор, как переваливавшаяся через рельсы машина внезапно заглохла. Только этого не хватало…

Шофер был явно не из