Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

class="p1">Он достал из шкафа сигарный ящик и, когда маленькая церемония закуривания сигар завершилась, уселся в зеленое кресло и устремил на Кэмпиона свои голубые глазки, слишком маленькие для крупного красного лица.

– Эндрю обычно сидел там, где вы сейчас, – вдруг проговорил он. – Думаю, похороны состоятся в понедельник. В такое время года с цветами туговато. – Сказав это, дядя Уильям резко одернул свой блуждающий ум и спрятался за спасительной фразой: – Бедный Эндрю, – после чего кашлянул.

Мистер Кэмпион продолжал молчать. За сизой пеленой сигарного дыма он выглядел совсем отрешенным. А мысли Уильяма Фарадея неудержимо неслись, перескакивая с темы на тему. Вскоре он снова заговорил:

– И все равно этот Эндрю имел отвратительный характер и был злонамеренным типом. Слава богу, в нашей семье нет сумасшедших, иначе можно было бы заподозрить, что у него с головой не все в порядке. И это еще мягко говоря.

Дядя Уильям умолк, а потом картинно прикрыл мясистым веком один глаз и добавил:

– Пил он по-страшному. Втихомолку.

В этой комнате не было никакого уюта. Лампочки в медной люстре не имели плафонов и торчали в разные стороны. Сама люстра в виде водяной лилии была обращена к потолку и потому висела как бы вверх тормашками. Холодный свет, отражаемый белым потолком, создавал ощущение, что ты находишься в операционной, где обычно тоже холодно. Даже огонь камина не мог прогнать этот холод.

До мистера Кэмпиона начал доходить смысл слов, услышанных вчера от Маркуса: «Живи я в том доме, и меня потянуло бы на убийство». Атмосфера ограничений, столь ненавистная в подростковом возрасте, распространялась здесь на людей не только взрослых, но уже достаточно пожилых. Кэмпион опасался случайно наступить на больное место собеседника, где под жесткими оковами подавления бродила, загнивала и напитывалась злобой человеческая природа. Он не представлял, какие тайны хранит громадный дом, в стенах которого находился, но отчетливо сознавал, что они есть.

На сей раз Кэмпиона опустило на землю появление доблестной Элис. В руках она держала серебряный поднос с двумя бокалами, графинчиком и сифоном для содовой. Элис молча поставила поднос на стол и, даже не взглянув на мужчин, исчезла так же беззвучно, как и вошла.

Дядя Уильям был изумлен так, словно к ним заглянул призрак. Но его изумление сопровождалось такой же сильной радостью. Довольный, словно мальчик, которому поручили взрослое дело, он поторопился исполнить обязанности хозяина и разлить выпивку.

– Слава богу, старуха не забывает правила, когда у нас гости, – изрек он, усаживаясь со своим бокалом. – Черт побери! После событий, через которые мы сегодня прошли, человеку просто необходимо выпить. Я пойду немного прогуляться. Надеюсь, вы без меня не соскучитесь?

С надеждой посмотрев на Кэмпиона и обрадовавшись, когда тот ободряюще кивнул, дядя Уильям быстро проглотил большую порцию виски с содовой и хотел еще что-то сказать, но тут в комнату зашла Джойс.

– Ты куда-то собрался? – удивилась она.

Дядя Уильям кашлянул.

– Да вот решил, по обыкновению, прогуляться. Я же сегодня не гулял. Этот чертов полицейский продержал меня все утро, мучая вопросами.

Ответ удивил Джойс, но она решила промолчать, а когда дядя Уильям ушел, села на его место. Кэмпион заметил у нее в руке портсигар и торопливо достал свой.

– Вам разрешают курить? – спросил он, поднося к ее сигарете зажженную спичку. – Позвольте избавить вас от привычки к курению за пять дней. Добавляется в карри, поэтому никто не сможет отличить мою тайную смесь от чеснока.

Джойс вежливо посмеялась.

– Да, есть у меня такая слабость… – произнесла она. – И мне дано особое позволение курить, но в определенное время. Верховная власть смотрит на это сквозь пальцы. На самом деле это приятное занятие. Каждый вечер после обеда бабушка Каролайн говорит, что я могу подняться к себе и заняться написанием писем. Поначалу я не понимала. Потом она мне объяснила. Она слышала, что нынче молодежи нравится курить ароматизированные сигареты. Это считается вполне респектабельным. Говорят, даже королева иногда курила. Но бабушка считает, что курить мне следует у себя в комнате, чтобы не подавать дурной пример теткам… Правда жуть? – помолчав, спросила девушка.

– Странные правила, – сдержанно ответил Кэмпион. – Не удивлюсь, если это последняя в Англии семья, где они соблюдаются.

– Надеюсь. – Джойс поморщилась и передернула плечами. – Вы не находите, что обед был просто ужасным? И так каждый вечер. Только, конечно, нас было на два человека больше.

– Я наслаждался обедом… насколько возможно, – храбро признался мистер Кэмпион. – Но моя книга обеденного этикета расходится со здешней действительностью. Там сказано, что, когда вас просят передать графинчик с уксусом, – это наилучшая возможность завязать непринужденный разговор. И здесь я оказался в тупике, поскольку у всех обедающих были свои графинчики с уксусом. А так я оказался бы душой компании.

Джойс залилась румянцем.

– Да, все эти индивидуальные солонки и перечницы – вопиющие признаки отчужденности, – кивнула она. – И возникли они из-за Эндрю. Это произошло вскоре после моего появления в доме. В один из вечеров за столом произошла отвратительная сцена. Эндрю отказался передать Джулии перец, сделав вид, что не слышал ее просьбу. Она дважды повторила просьбу. Тогда он надулся, как капризный ребенок, и заявил, что в ней и так достаточно перца, чтобы добавлять еще. Джулия пожаловалась бабушке Каролайн, а та прочла нотацию обоим. На следующий день у всех появились свои наборы специй, и с тех пор эта традиция сохраняется. Одна из мелких глупостей, которые постоянно отравляют жизнь.

Хотя произнесено все это было с иронией, тем не менее признание Джойс шокировало мистера Кэмпиона. Не желая показывать свое смущение, он заслонился пеленой сигарного дыма. Девушка смотрела на огонь, вяло держа сигарету между пальцами.

– Наверное, вы заметили фотографию дяди Роберта в столовой? – спросила она.

– Кого? – насторожился мистер Кэмпион, встревоженный существованием еще одного родственника.

Губы Джойс тронула легкая улыбка.

– Вам нечего опасаться. Бедняга давно умер. Он был мужем тети Китти и моим дядей с материнской стороны, – с некоторым вызовом пояснила она. – Эта фотография была сделана в его молодости. Вероятно, тогда она считалась забавной. Он председательствовал в каком-то обществе завсегдатаев пивных или что-то в этом роде. – Она замолчала и пристально посмотрела на мистера Кэмпиона. – В семье всегда считали, что тетя Китти вышла за человека ниже себя по положению. Сама она так не думала. Во всяком случае, мне так не казалось. Дядя Роберт был врачом, но имел скудную практику. Так вот, тетя Китти сохранила его фотографию и отдала в ателье, где снимки увеличивают и раскрашивают. Думаю, дядя Роберт весьма гордился этим фото. Прежде