За стеной - Валентина Каримова

о просьбе мужа, я включила диктофон и положила поближе к стене, после чего легла на бок и, закрыв ухо подушкой, прикрыла глаза. Через какое-то время к ударам прибавился другой адский звук — не то скрежет, не то скрип, как если скрести ногтями по старой школьной доске. Пережить его я могла только одним способом — с помощью музыки. Вставила в уши наушники и включила её погромче. Отвратительный скрип исчез, но спать, когда в ушах орёт, невозможно, поэтому я поднялась и пошла на кухню, решив повторить коктейль.

На часах было почти три часа ночи и это означало, что ещё как минимум два часа звуки будут испытывать на прочность мои нервы. Следующий акт в этой пьесе — тоже скрежет, но уже другого рода — как будто чем-то железным скребут по стеклу.

Заглянув в холодильник, я не поверила своим глазам, а потом нервно расхохоталась. Ключи от входной двери, которые внезапно исчезли, обнаружились здесь — лежали себе спокойно прямо на баночке с йогуртом. «Я не могла положить их сюда… или могла? У меня что, провалы в памяти?!»

В голову, против воли, полезли страшные мысли — либо я всё-таки схожу с ума, либо в этой квартире творится какая-то чертовщина. Я нервно сглотнула. Волна озноба прошла по спине, волосы на руках встали дыбом. Не знаю, какой из вариантов пугает меня больше…

* * *

Дневник:

Ну что, дневник, снова здравствуй. Мой мозгоправ Лев Эдуардович настойчиво советовал не забрасывать тебя и записывать всё, что со мной происходит, — а главное, что меня беспокоит. Помню, поначалу такое предложение показалось мне бредовым, но потом я подумала: "Чем чёрт не шутит, вдруг в этом что-то есть? В конце концов, Лев Эдуардович — психиатр с большим стажем".

Что тебе рассказать? Я снова лечу посттравматическое стрессовое расстройство, которое мешает мне нормально жить. Лев Эдуардович сказал, что нужно собраться с силами и написать на бумаге ту историю, потом скомкать и сжечь… но я не могу. Ещё не готова. Как-нибудь я обязательно сделаю это, но не сейчас.

Вообще я думала, что вышла в стойкую ремиссию, давно меня не мучали бессонница и навязчивые мысли. Думаю, что смерть моей бабки стала триггером и запустила симптомы. Я снова плохо сплю из-за сильной тревоги, а если и засыпаю ненадолго, то вижу кошмары. Например, вчера мне опять снилась верёвка с петлёй…

Наверное, Лев Эдуардович прав — на подсознательном уровне я чувствую на себе вину за смерть бабки, хоть умом и понимаю, что объективно ни при чём. Если говорить начистоту, она меня просто достала. У нас всегда были плохие отношения, но, несмотря на это, когда она после инсульта стала лежачей, я жила с ней и ухаживала больше года! Это тяжело, очень… Чтобы окончательно не свихнуться, наняла сиделку и уехала в город. Я не могла знать, что бабка решит умереть буквально через месяц…

Если разобраться, моя вина только в том, что на роль сиделки я подобрала не самую лучшую кандидатуру… Как оказалось, Роза Михайловна плохо выполняла свои обязанности и, судя по всему, большую часть времени проводила с чашечкой чая перед телевизором на кухне.

Почему я так решила? В стене над кроватью бабки я нашла потом небольшие углубления с облупившейся краской, которые образовались от ударов. Бабка всегда, даже среди ночи, звала меня так — брала палку и стучала в стену, чтобы я пришла. После инсульта у неё были проблемы с речью, она не могла членораздельно меня позвать. Обычно хватало двух-трёх глухих стуков, чтобы я явилась на её зов. Судя же по количеству вмятин на стене, Роза Михайловна либо игнорировала, либо просто не слышала ударов…

Интересно, люди могут умереть от злости? Насколько я знаю бабку, она наверняка в гневе и бессильной злобе дошла до точки…

Как бы то ни было, мне надо избавиться от чувства вины… Лев Эдуардович сказал, что мы поработаем над этим на следующей сессии.

Знаешь, дневник, больше всего на свете я боюсь сойти с ума… Весь парадокс в том, что мой страх сумасшествия запускает тревожные мысли об этом, я начинаю присматриваться и прислушиваться к себе, с тревогой искать симптомы, которые могли бы на это указывать, и мне начинает казаться, что я на самом деле ненормальная. Чёртов замкнутый круг, из которого самостоятельно мне не выйти…

Глава 2 На грани

Я проснулась от вибрации телефона, взглянула на часы — почти девять. Сколько мне удалось поспать сегодня? Часа три? С недовольством взглянув на экран, увидела сообщение от Машки: «Привет! Скоро еду в торговый центр. Составишь компанию?».

У меня не было ни сил, ни желания мотаться по магазинам, поэтому я написала в ответ: «В другой раз».

«Нет, в этот. Хватит сидеть дома, тебе надо выйти в люди! Заеду за тобой через два часа».

Тяжко вздохнув, я поплелась в ванную. Кое-как приведя себя в порядок, выпила кофе и, когда увидела во дворе Машкину машину, спустилась вниз.

— Ты не заболела? — нахмурилась подруга, присматриваясь ко мне. — Вид у тебя нездоровый.

— Нет, поехали, — я махнула рукой.

Машка, в отличии от меня, была в хорошем расположении духа. Всю дорогу щебетала, как птичка, рассказывая мне последние новости из своей жизни. Я угрюмо молчала, но она, кажется, не обращала на это внимания, ну или сочла, что мои комментарии излишни.

Обойдя с десяток магазинов и кое-что прикупив, мы уселись перекусить в ресторанчике японской кухни.

— Обожаю покупать вещи по-старинке, — усмехнулась Машка. — Выбирать их на маркетплейсах для меня скукотища.

Поймав мой угрюмый взгляд, она, наконец, решила уточнить:

— Как у тебя дела? Всё также проблемы с соседями?

— Не с соседями, со звуками.

— Костя тоже их слышит?

— Нет, — призналась я. — Когда муж дома, их нет. А когда в командировке — звуки возвращаются. Такое ощущение, что они предназначены… именно для меня. Только для меня.

— Но как это возможно? — удивилась Машка. — Слушай, а вдруг это… не на самом деле. Не знаю… может, это просто снится тебе? А что, бывают ведь навязчивые, повторяющиеся сны, в которых всё очень правдоподобно…

— Костя тоже не верит, — буркнула я. — Попросил записать звуки на диктофон. Сегодня ночью я записала. Хочешь послушать?

— Давай, — осторожно сказала Машка и стала ждать, пока я найду нужные файлы на телефоне, — можешь переслать мне. Или послушаем на твоём.

— Блин, ничего не понимаю… — Я растеряно искала файлы в памяти телефона, но записей ночных звуков не было.

— Что