"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

— Как у тебя дела? — нерешительно спросил он.

— Только вот не надо притворяться, что ты ни о чем не знаешь, — ответила она.

— Нет, я…

Конрауд хотел сказать «соболезную», но не стал: ведь никто не умер, а что говорят человеку, которого только что бросил супруг, он не знал.

— Он всегда был болваном безмозглым, — сказала Ольга, и Конрауд догадался, что она имеет в виду бывшего мужа.

Его Конрауд несколько раз встречал на ежегодных празднествах, перекидывался с ним парой слов. Он не был по-настоящему знаком с ним, но жалел его за то, что ему приходится жить с такой мегерой. А сейчас он испытывал жалость к Ольге — но задавался вопросом, не обусловлен ли уход мужа перепадами ее настроения. Сам бы он ни в жизнь не посмел об этом заикнуться.

— В этом доме много болтают об этом вот всем? — поинтересовалась она.

— Что ты, совсем нет, — заверил ее Конрауд. — Правда, я здесь почти не бываю. Рад, что вышел на пенсию.

— Каким-то немцам туристам удалось то, что тебе так и не удалось — какая глупая ситуация! — произнесла Ольга с нескрываемым удовлетворением. — По-моему, если уж начистоту, то вы просто слабаки несчастные, что никак его отыскать не могли. Хотя ты и так это знаешь. Я тебя этим все-таки часто поддевала.

— Это точно, — ответил Конрауд, просто чтобы что-нибудь сказать.

— Я тебе, Конрауд, никаких протоколов дать не могу, — сказала Ольга, и он понял, что она впала в самое скверное расположение духа, на какое была способна. — Сам знаешь. Ты здесь больше не служишь, а для людей с улицы мы архивы не открываем.

— Да, понимаю, — ответил Конрауд. — Но мне больше хотелось расспросить тебя саму: ты этот наезд помнишь? Редко, когда водитель так быстро скрывается с места ДТП, и еще реже бывает, что он просто исчезает и так и не объявляется.

Он смотрел в Интернете старые газеты, в которых много писали об этой аварии. Он видел в новостях фото с места происшествия: группу людей, обступивших машину «Скорой помощи» и полицейскую машину в пургу.

— Это ты про наезд на Вильмара Хауконарсона? Зимой две тысячи девятого?

— Точно, — сказал Конрауд.

— Ты то дело не вел, а был в отпуске, так?

— Да.

— Ну, ты тогда прямо разбушевался!

— Да.

— Наезд произошел на улице Линдаргата среди ночи в пургу, если мне не изменяет память, — сказала Ольга, а Конрауд обрадовался, что она не стала уточнять причины его тогдашнего отпуска.

— Все так, — ответил Конрауд.

— Вильмар возвращался к себе домой, один. Он был изрядно пьян. Судя по количеству алкоголя в крови, вообще чудо, что он вышел из бара своими ногами. Скончался он из-за удара по голове и внутреннего кровоизлияния. Я все точно помню?

Конрауд кивнул.

— Они рассчитали расстояние, направление, массу Вильмара. В ту ночь был буран, навалило много снегу, так что было невозможно измерить тормозной путь и снять отпечатки протекторов. Их просто замело, а потом там все истоптали зеваки, прибежавшие к месту аварии. Свидетелей не было. Судя по всему, жертва долго пролежала на тротуаре, пока ее не обнаружили. Если мне не изменяет память.

— А ничего не указывало на то, что на него наехали нарочно? — спросил Конрауд.

— Нарочно?

Ольга надолго задумалась. Она посмотрела на Конрауда, и ее глаза вовсе не светились удовлетворением.

— А вот сейчас мне самой интересно стало, — ответила она. — Вроде бы такой вариант тоже рассматривали, но ни к чему так и не пришли.

— А вот было бы полезно узнать, — сказал Конрауд.

— Подожди-ка, — сказала она и сходила за протоколами.

Они содержались в двух папках, и она не успела глазом моргнуть, как уже склонилась над ними вместе с Конраудом, смотрела отчет о вскрытии, фотографии с места происшествия, вычисления скорости транспортного средства, предположения насчет его марки и массы, сведения о массе тела Вильмара и его общем физическом состоянии, о степени опьянения, описание погодных условий в Рейкьявике в ту ночь, тщательное описание условий на месте происшествия, видимости, перечисление свидетелей, опрошенных полицией, в том числе в баре, где Вилли в последний раз в жизни напился.

— Они вычислили, что машина была большая и тяжелая, — сказала Ольга. — Не заурядная легковушка.

— Постой-ка, — сказал Конрауд, листая отчет о вскрытии. — Сила удара приходится на верхнюю часть туловища, на бедро и живот, причем удар очень сильный. В итоге перелом таза и четырех ребер. Считается, что это произошло при наезде. А потом, когда он уже падает на землю, он получает тяжелый удар по голове.

— Вот они пытаются измерить тормозной путь, — Ольга читала другой протокол. — Но из-за условий там все непонятно. Они не обнаруживают признаков того, чтобы водитель остановил свою машину и вышел взглянуть на Вильмара, — ведь место происшествия все истоптано. Он поехал дальше, и считается, что ему помешала видимость: он просто не заметил Вильмара.

— Но он не мог не почувствовать, что сбил человека, — сказал Конрауд. — Наверняка он понял, что произошло.

— Тут говорится, что машина была большая, — сказала Ольга.

— Например, джип? Или фургон?

— Да запросто, — ответила Ольга.

— С кем из тех, кто был с ним в тот вечер, удалось поговорить? — спросил Конрауд. — Кто был с ним в баре?

Ольга полистала протоколы.

— Вот здесь назван его друг, Ингиберг. Он сказал, что в тот вечер выпивал с ним.

Она продолжила листать.

— По-моему, из него, болезного, много не выжмешь, — сказала она. — Наверное, он сам подшофе был!

25

Его звали Ингиберг, сокращенно — Инги, и он был последним из друзей Вилли, кто видел его живым. Они работали на одной и той же стройке, там и подружились. Там всегда было «дел невпроворот», как выразился Инги, вспоминая историю Вилли. За считаные месяцы поднимались целые районы с большими особняками, таунхаусами, высотками. Везде вырастали, как грибы, магазины, в основном в огромных складских помещениях на окраинах. Их работодатель буквально не успевал раздавать им большие и малые наряды, людей на работу всегда не хватало, так что ему пришлось заключить договор с агентством по найму, которое подыскало бы для него иностранных рабочих, и одно время в группе, к которой принадлежал Вилли, звучало целых четыре языка, и это порой создавало трудности. Они были единственными в той группе сотрудниками, которые разговаривали по-исландски.

Они с Вилли были сверстниками, одинаково интересовались спортом и были одиночками. Инги вырос в восточной части города и болел за команду «Фрам», а «Фрам» и «Валюр» издавна враждовали. Так что их знакомство началось не очень хорошо: Инги пришел в группу и стал скверно отзываться о