Все равно мы все сдохнем. Игра Писателя - Анастасия Борзенко

— Что ты задумал, Портнов?

— Я не скажу, я покажу, Алла. Просто научись ждать. Ждать, только ждать.

Портнов устало поднялся и вышел из кабинета. Его измотало это дело и высосало полностью. Больше так нельзя… Пустота разлилась по всему телу и единственное чего сейчас очень хотелось — добраться до койки.

Если бы не было боли, не было бы радости. Сравнение — великий учитель. Только в сравнении возможно познать истину или забыть о ней. Люди всегда так делают, но их совершенно ничему не учит облегчение, разве что на короткий срок, чтобы перевести дух.

А потом новая битва с собственными демонами, и они снова растворяются в повседневной рутине важных дел и мыслей… Никто не учится ни на своих ошибках, ни на чужих. В одну и ту же реку дважды войдешь, если ты сам не изменился.

Имеет значение не пространство, а ты сам в этом пространстве. Смена не означает обновление, как и смена течения в реке, если внутри все осталось прежним. А оно осталось… Это же не кусок жирной ветчины, который можно искромсать и проглотить. Измельчить и переварить… Без остатка.

Единственный урок, который люди усваивают, но который абсолютно бесполезен — смерть. Уж она точно не церемонится и не дает возможности съехать на внезапном осознании, что такое хорошо, а что такое плохо и никаких тебе попыток, и никаких тебе шансов. Все и сразу. И делай с этим, что считаешь нужным. После того, как сдохнешь…

Глава 19

Алла встретила Портнова на месте. Он находился в таком приподнятом настроении, что не сдержался и обнял ее, прижал к себе как ребенка, Алла решила, что он пил, но его дыхание было свежим, как никогда. Портнов вроде даже принял душ и надел чистую рубашку. И когда успел?

Он провел два часа с Марго в больнице, пытаясь найти нужные детали и теперь привез Майю и ее сюда. Судя по его настроению, найти то, что он искал, ему удалось… Правда, он так и не посвятил Аллу в тонкости и не раскрыл карты. В том, что Портнов что-то задумал, она не сомневалась. И, судя по всему, пока все шло так, как он предполагал.

— Где девочки? — спросила Алла, внимательно рассматривая его лицо. Так непривычно видеть его без щетины…

Портнов улыбнулся и задержал на ней взгляд. Он заметил, что она обратила внимание и это приятной волной разлилось в области сердца.

— Вон твои девочки… Девочки, — он кивнул в сторону машины.

Майя и Марго не торопились выходить из машины, всю дорогу они проговорили и никак не могли оторваться друг от друга. Портнов им не мешал и думал о своем.

— А что с женщиной? Алла, женщина что рассказала?

Алла пожала плечами.

— Провели допрос, пока остается здесь под присмотром, нет смысла везти ее в участок, она сказала, что понятия не имела ни о чем, и еще в больнице Майя подтвердила, что женщина была искренне рада ее видеть, как будто и правда ни о чем не подозревала. Да и с ее физическим состоянием это глупо даже гипотетически предполагать…

— Может, она не осознавала…

— Шизофрения? Даже если и так, все равно не вышло бы ничего. Сахарный диабет, и как итог — гангрена обеих конечностей. Но с рассудком беда, состоит на учете у психиатра. В таком состоянии сложно похищать людей и планировать преступления…

Портнов кивнул, он понял.

— Я сам поговорю. Ладно, спасибо, Алла.

— Только спокойнее, ладно?

— Ладно, ладно…

Алла аккуратно погладила его по плечу и направилась к машине за девушками, она прошла мимо, и Портнов с удовольствием зажмурился от аромата ее духов. Он обернулся и наблюдал за каждым шагом, как перевел взгляд на машину.

Дверь машины отворилась и из нее вышла сначала Майя, а потом Марго. Майя старалась держаться, но обхватила себя руками, словно так у нее получалось сдержать саму себя от побега. Портнов разъяснил, что рано или поздно ей придется работать со следственной группой на месте, и лучше раньше, чем позже. Она согласилась.

Марго вышла следом с улыбкой, но побледнела, когда увидела дом, и принялась озираться, словно оказалась в кошмарном сне, такой Портнов ее уже видел, когда привез на место преступления последней жертвы. Алла бросилась к девушке и закричала, чтобы Портнов подошел помочь, но он не двинулся и внимательно следил за каждым движением Марго. Девушка побледнела еще сильнее и упала на снег.

Он кивнул головой.

— Пока все правильно… Правильно… — не стал оборачиваться и вошел в дом.

Алла пыталась привести Марго в чувство и в недоумении смотрела, как Портнов закрывает за собой двери, что, черт возьми, происходит?

— Где? — Портнов закричал с порога, и мужчина в форме полицейского проводил его в кухню. Женщина сидела у стола и задумчиво пила чай, она кивнула Портнову в знак приветствия и засуетилась.

— Я предложу Вам чай, сейчас…

Портнов поморщился и снял очки, чтобы протереть стекла:

— Кофе.

— Хорошо, кофе.

Женщина налила кофе, и Портнов с удовольствием сделал несколько глотков, он не спешил начинать допрос, оглядывался и внимательно изучал интерьер.

— Сейчас, ждите… Подождите, — он поднялся и торопливо направился в гостиную, оперативная группа изучала подвальное помещение на предмет улик и отпечатков. Он уже там был вместе с Уткиным, когда вернули Майю, и Уткин сделал предварительный отчет, но могли всплыть новые улики.

— Что там? — спросил Портнов Уткина.

Тот лишь развёл руками.

— Ничего… Снова ничего.

— Что значит, ничего? Вы провели здесь чертовых несколько часов, совсем ничего?

— Все в отпечатках этой девушки… Майи Хрусталевой и все…

— Но она сообщила, что там было два трупа?

— Комната стерильно чиста, словно в ней никого никогда не было… И трупов мы не нашли…

— Ладно, будут новости, докладывайте, я пока пообщаюсь…

Портнов вернулся в кухню. Женщина сидела все там же и все также вдумчиво пила свой чай. Он протянул руки к чашке, но уронил ложку и нагнулся, как случайно зацепился за покрывало на ее ногах, и оно свалилось с ног. Он вздрогнул, ступни и пальцы были набухшими и синими, в огромных язвах…

Он покачал головой. Да, в верности решения не рассматривать ее в качестве главного подозреваемого он больше не сомневался. Алла совершенно права, это физически невозможно, даже если у нее шизофрения…

— Кто с вами поживает в этом доме? — он сел на стул и с удовольствием глотнул кофе.

— Никто уже пятнадцать лет как, —