Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова

в вестибюль влетел Мухин. Плащ его был наброшен кое-как, ботинки заляпаны грязью, а дыхание сбилось так, что слова вырывались рывками. Он бросил быстрый взгляд на присутствующих, но, заметив Бушмакова, нахмурился и махнул рукой, подзывая Карелина и Шеккера.

– Матвей Сергеевич, Владимир Павлович, – шепотом заговорил он, едва те подошли, – это нельзя обсуждать при всех. Давайте отойдем. Бензин наконец-то прибыл… на склад… в Верхнеудинске. Нужно отправить его в Мысовую. Если Владимир Павлович поможет, все получится… Но тут важен полный контроль, иначе…

Когда все трое оказались у окна, подальше от других, Мухин продолжил, понизив голос до едва слышного шепота:

– Слишком много любопытных глаз и ушей. Нам нужно отправить бензин в Мысовую утренним поездом.

Он вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже сероватую полоску пыли, и с тревогой посмотрел на Шеккера.

– Конечно, Сергей Львович, – с легкой улыбкой произнес тот. – Я получил сообщение и уже работал над этим, пока Матвей Сергеевич занимался расследованием убийства Като.

Карелин, до этого молчавший, выпрямился, пристально вглядываясь в Шеккера.

– Владимир Павлович, – начал он, – а как организована безопасность на складе? Сведения о шайке, которая орудовала в Кяхте, дошли в Верхнеудинск. Бандиты здесь. Главный у них Шаркун – беглый с Сахалина. Нужно быть осторожными. Бензин – это не просто груз, это и ценность, и опасность.

– Матвей Сергеевич, склад уже находится под охраной, и еще я поручил дежурному удвоить количество караульных. Смена будет каждые четыре часа. А на случай непредвиденных обстоятельств я договорился с местными казаками – они готовы выдвинуть патруль по первому сигналу.

– Хорошо, а что с транспортировкой? – спросил Мухин. – Утренний поезд – наш единственный шанс. Если что-то пойдет не так…

Матвей снова постучал пальцами по столу, его лицо оставалось сосредоточенным.

– Да и по дороге может случиться все что угодно: нападение, саботаж, пожар. Как вы собираетесь это предусмотреть?

Шеккер выдержал его взгляд, прежде чем ответить. Тон стал твердым, почти холодным.

– Вагон с бензином будет закреплен ближе к локомотиву. В случае нападения его проще защитить. Я выделю человека для сопровождения – надежного, проверенного. Он будет следить за грузом лично.

Мухин, уже расслабившись, все же бросил последний вопрос:

– А ваши люди к этому готовы? Знают, как обращаться с таким грузом?

– Уверен, – отрезал Шеккер. – Я сам их инструктировал. А для дополнительной безопасности мы не будем раскрывать никому точное время погрузки. Даже рабочие узнают об этом за час до начала.

– Думаю, что неплохо было бы связаться с князем Борезе или с главой Мысовой, чтобы он оказал дополнительное содействие, – вставил Матвей.

Шеккер улыбнулся, но его тон остался деловым.

– Благодарю, Матвей Сергеевич, но уверен, что все пройдет гладко. Главное, чтобы поезд не задержали где-нибудь в пути. Учитывая состояние дорог и погоду, рисков хватает.

Мухин снова заговорил, тихо, размышляя вслух:

– Нам бы только добраться до Мысовой. Но… – Он замолчал, затем медленно перевел взгляд на Шеккера. – По дальнейшему пути следования князя до сих пор определенности нет.

Мухин вздохнул так тяжело, что, казалось, вместе с воздухом из легких у него улетучились и последние надежды. Он как-то весь согнулся и пробормотал с видом мученика:

– Сегодня Григорий Михайлович обнадежил, что скоро все проблемы будут решены. Но что именно он имел в виду – этого не сказал. Завтра на рассвете я буду на станции. Хочу лично убедиться, что погрузка прошла без проблем. Владимир Павлович, – он пристально посмотрел на Шеккера, – надеюсь, ваши люди не подведут.

– Не подведут, – твердо заверил Шеккер. – Можете на меня рассчитывать.

Матвей, склонив голову набок, задумчиво потер подбородок, прежде чем негромко предложить:

– Надо бы у Бушмакова уточнить, что он имел в виду, говоря о дороге для автомобиля князя. Может, он что-то знает, чем мы могли бы воспользоваться.

Он оглянулся на кресло, где сидел торговец, но того уже там не было. Шеккер недовольно поморщился и глухо пробурчал:

– Бушмаков – человек непостоянный. Слишком многое знает, но редко говорит по делу. Однако если он что-то придумал, рано или поздно об этом станет известно.

Мухин, немного успокоившись, кивнул на прощание и вышел, оставив Карелина и Шеккера вдвоем. Матвей подошел ближе к Шеккеру, его лицо стало более серьезным. Он развернул перед ним список вещей из каравана, который ему предоставил Бушмаков.

– Владимир Павлович, мы упускаем что-то важное, – тихо сказал он. – Като нанял людей и напал на караван. Зачем? Он искал что-то конкретное, и я должен выяснить, что это было.

– Матвей Сергеевич, вы уже проверили список. Бушмаков тоже ничего не заметил. – Шеккер пожал плечами. – Может, это было что-то незарегистрированное?

– Или нечто настолько неприметное, что никто не придал этому значения. Но что? – Матвей откинулся в кресле, глядя в потолок. – Нужно выяснить, что Като искал в автомобиле князя. Может быть, он искал не вещи, а какие-то документы? Или письмо, которое случайно затерялось в багаже?

– Мы не можем обыскивать автомобиль князя без разрешения. И вы это знаете, – покачал головой Шеккер.

– Но это не все. Нам нужно установить связь между Като и теми, кого он нанял. Если эти люди еще где-то поблизости, мы должны их найти. И главное, нужно понять, о чем он хотел поговорить со мной. У вас есть люди, чтобы дать их в помощь мне? Мне нужны хотя бы трое, чтобы все проверить.

Шеккер скептически прищурился.

– Матвей Сергеевич, я уже говорил, что большая часть моих людей занята охраной склада и бензина. Но я постараюсь выделить кого-то. Одного, максимум двух человек.

Карелин кивнул, но в его взгляде мелькнуло недовольство.

– Этого будет мало. Мы теряем время. Мне нужны не только помощники для осмотра каравана, но и люди, которые будут искать нападавших. Те скрылись, но, если мы начнем действовать сейчас, шансы их найти еще есть. Они могут быть где угодно – на рынке, в трактирах, за городом. Владимир Павлович, мне нужны ваши агенты.

Шеккер сжал губы в тонкую линию, будто взвешивая слова Матвея.

– Я выделю вам троих, – наконец сказал он. – Но поймите, Матвей Сергеевич, это предел. Больше людей у меня просто нет.

Матвей вернулся в бильярдную, где пахло мелом и сукном. В этот час здесь было пусто, только тонкие лучи света из высоких окон падали на стол, разделенный углами и линиями игры, как жизнь – противоречивыми последствиями событий. Матвей облокотился на бортик, медленно провел рукой по гладкой поверхности. Его пальцы нащупали оставленный кем-то кий, и он машинально поднял его. Матвей поставил биток на сукно, отступил на шаг и взялся за кий. Сначала он поместил его слишком высоко – фальшивый прицел. Затем прицелился ниже, совмещая линии,