Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

У Харри пересохло в горле.

— И?

— Я сказала Ксавье, чтобы этот человек обратился в полицию и попросил копию там.

— OK. Спасибо.

Харри повесил трубку и уставился на телефон.

Авария. Она сидела в нём, как инкапсулированная пуля: большую часть времени он её не чувствовал. А когда всё же просыпался ночью именно от того кошмара, то даже испытывал какое-то облегчение оттого, что ещё способен чувствовать. Пусть даже только вину. Если уж ничего другого, это должно было означать, что в нём всё ещё осталось что-то человеческое. Но он не боялся, что правда выйдет наружу; чёрт побери, не он хотел скрывать её — ни тогда, ни сейчас.

Сломанный стул коротко вскрикнул, когда Харри поднялся. Он попытался размять спину по дороге в коридор к кофемашине. Впереди, у дверей лифта, он увидел спину Олега и уже собирался его окликнуть. Но что-то заставило его сдержаться. Может, осанка — нетерпеливая и напряжённая, как у человека, которого тянет к чему-то, чего он не может дождаться. Харри вдохнул. Олег сказал, что вчера вечером сидел на работе до полуночи, но Катрине его не видела. Конечно, он мог быть в туалете или ненадолго выйти как раз тогда, когда она проходила через общий рабочий зал. Но было и другое. Сам факт, что Харри вообще спросил об этом Катрине, чтобы проверить слова Олега. Харри стоял неподвижно и просто смотрел на человека у дверей лифта. Потому что в нём было что-то странно знакомое. Что-то в том, как он нетерпеливо переносил вес с ноги на ногу, словно рвался к чему-то, чего не мог дождаться. Харри понял, откуда это знает.

Из зеркала.

Холодные порывы, гнавшие по Грёнланнслейрет, остужали горящие щёки Олега, пока он шёл широким шагом. Мимо станции метро. К реке.

— Да?

— Да, — ответил он.

Прошла секунда, потом зажужжал замок. Он натянул шарф на лицо и быстро поднялся по потрёпанной лестнице. Он всегда приходил после рабочего времени и никогда никого здесь не встречал, но Осло — маленький город, всегда рискуешь попасться на глаза знакомому. В здании была только одна квартира, на верхнем этаже, и теперь он услышал, как там наверху открылась дверь. Почувствовал, как тело автоматически реагирует, готовясь к знакомому приливу возбуждения. Она стояла в дверях и ждала его. На ней было только неглиже.

— Привет, — сказал он; голос был таким же хриплым, как в первый раз.

— Тише, — сказала она и притянула его к себе.

Он видел, как приближается земля, и закрыл глаза. Почувствовал тепло её кожи. Прилив, который испытывал каждый раз на протяжении шести месяцев. Отчаяние. Плач. И жадный голод, который могло утолить только её тело.

Харри пришлось прибавить шаг, чтобы не потерять Олега из виду на Грёнланнслейрет, но вокруг было достаточно людей, и шанс, что Олег заметит его, даже если обернётся, был невелик.

Когда Олег свернул в Олафиаганген, Харри остановился на углу и смотрел ему вслед. Увидел, что тот направляется к двум наркоторговцам. Потом Олег скрылся из виду, и у Харри ухнуло сердце.

Но вместо того чтобы подойти к ним, Олег позвонил в дверь и исчез внутри. Харри свернул на улицу и шагнул в темноту.

— Что нужно, мужик? — крикнул один из мужчин на ломаном норвежском.

Харри покачал головой и подошёл к двери. Начал читать имена на домофоне, но уже на первом, верхнем, остановился и замер.

Зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и ответил.

— Заявление о краже такой камеры поступило четыре месяца назад, — сказала Софи Гулльстранд. — Не у нас, но указано, что заявление должно быть подано и в полицию. Страхователь — Трюм Хауген, я могу прислать тебе контактные данные из системы.

— Спасибо, — сказал Харри.

— Кстати, управляющий спрашивал о твоей машине, которая стоит на парковке компании.

— Да, она не завелась. Я её заберу.

Возникла пауза.

— Удачи с расследованием, — сказала она.

— Спасибо.

Они повесили трубку. Харри снова посмотрел на имя на домофоне.

Хильде Витт.

ГЛАВА 38.

— В массовой культуре так много историй о серийных убийцах, что именно о них мы часто думаем в первую очередь, когда читаем о нескольких жертвах и одном преступнике, — сказала Хильде Витт. Её вызвали на утреннее совещание, и она стояла перед новой следственной группой, расширенной до семнадцати человек и занявшей большую переговорную, превратив её в КП — командный пункт.

— Особенно когда убийства имитируют фильмы, посвящённые именно серийным убийцам. Но единственное, что роднит эти убийства с серийными, — тематический слой. Я не стала бы называть это ритуалом, поскольку сходство здесь скорее в контексте, чем в отдельных деталях. — Витт отошла в сторону, чтобы остальные увидели на экране фотографии трёх мест преступления.

— Для классического серийного убийцы убийство, само действие, важнее личности жертвы. Тот факт, что в нашем случае между жертвами есть связь, заставляет думать, что преступник как-то связан и с ними. Либо лично с каждой из них, либо с жертвами как с группой. Это делает менее вероятным, что речь идёт об убийце, который наслаждается убийствами независимо от того, кто становится жертвой. Мы также не видим классического признака серийных убийств — периодов охлаждения между убийствами, прежде чем потребность снова нарастёт. Здесь всё больше похоже на тщательно спланированную череду актов возмездия за короткий промежуток времени. То есть массовое убийство, а не серийное. Поэтому я осторожно предположу, что перед нами человек с тем, что очень неточно называют синдромом школьного стрелка. Это не один диагноз, но есть общие черты. Я не буду перечислять их все, а назову несколько конкретных признаков, которые можно использовать в расследовании. Ищите людей с психическими проблемами и депрессией в прошлом, увлечением оружием и случаями жестокости к животным. OK?

С заднего ряда Харри видел, как сидевшие перед ним коллеги склоняли головы, делая записи.

— Но самая важная и отчётливая общая черта людей, становящихся массовыми убийцами в школе, на рабочем месте или в семье, — та, которую труднее всего заметить. Отвержение. Это может быть травля; их может бросить девушка, от них может уйти супруг, их могут уволить. Но главное — отвержение.

Витт посмотрела на них, словно хотела вбить это слово им в память. Потом развела руками.

— Проблема в том, что начинать поиски с этого безнадёжно. Всех нас отвергали, и это не сделало нас убийцами. Потому что решает не то, чему мы подверглись, а то, как мы это восприняли. Так что я бы сказала: сначала