Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

как у нее потемнело в глазах. Пришлось продолжить, водя пальцем по тексту, чтобы сосредоточиться. Неожиданно ей почудилось, что от левой руки, на которую она опиралась, запахло кровью.

Кажется, это был октябрь, поэтому после захода солнца пальцы начинали мерзнуть…

Сэхён собиралась перевернуть страницу, но замерла, уставившись на листок.

Она вспомнила, как смывала кровь с перчаток в реке. Как они прилипли к ее худым пальцам.

Обессиленная, девушка все-таки перевернула страницу и пробежалась по ней глазами, после чего убрала в папку, которую держала на коленях.

Она потрогала бумагу, что скрывалась под пластиком. Листы А4 будто превратились в листы железа, под весом которых ныли ее колени. Это был вес бремени ее вины.

На фото виднелось ведро, лежавшее на земле, словно надгробный камень. Смысла читать дальше не было. Хотя это и случилось давно, было совсем не трудно вспомнить, как она собственноручно закопала тело.

– Чон Чжонхён?

Юноша склонил голову, скромно сложенные руки едва заметно дрожали.

– Это ведь ты? – Мужчина сделал вид, что трогает бейдж, висевший у того на шее, и неожиданно потянул его на себя. – Я должен знать имя человека, на которого собираюсь заявить, нет?! Я тебя спрашиваю!

Не желающий успокаиваться мужчина схватил офицера за ворот рубашки. Две пуговицы оторвались и укатились по полу в неизвестном направлении.

– Прекратите!

Согу попытался оторвать его от товарища, но тот как будто этого и ждал – сразу переключился на него и продолжил орать, не чувствуя усталости. От его криков болели уши и хотелось скривиться, но нельзя было подавать вида – это было бы проявлением слабости. Оставалось лишь прилипнуть к стене и терпеть, впитывая его гнев, словно губка.

Задержанный мужчина оказался основателем и директором достаточно известного в Ёнчхоне культурного фонда. Он владел несколькими фургонами и микроавтобусами, которые использовались для пунмульнори, а в ту ночь вообще не был за рулем – машину вел его сын. [163]

Тот, в свою очередь, был главой музыкального кружка в школе и уже начинал заниматься семейным бизнесом. Накануне вместе с остальными его членами они загрузили в машину инструменты и отправились в одну из деревень, чтобы провести там благотворительное выступление. Таковы были его показания, к которым прилагалось записанное ими видео. Так что теперь все пытались успокоить разозлившегося из-за ложных обвинений мужчину.

Доказательств его непричастности к делу с каждой минутой становилось все больше – алиби подтвердилось звонком и записью с регистратора одного из автомобилей. Чжонхёну пришлось его отпустить, но мужчина все никак не мог прийти в себя. Что бы ни говорил офицер, становилось только хуже. Основатель фонда занес над юношей руку, и тот от неожиданности зажмурился.

– Мне плевать, даже если вы задержите меня за нападение на полицейского, – так хочется вмазать тебе по лицу! Понимаешь? Да что вы за полицейские? Вот так, значит, вы работаете? Объявляете законопослушных граждан, платящих налоги, преступниками?

– Простите.

Он был готов принести сколько угодно извинений, лишь бы побыстрее разрешить ситуацию. Мужчина еще немного поорал, а после сбросил со стола все аккуратно разложенные документы, устроив в кабинете хаос, и покинул участок.

Его вывели через задний вход, настоятельно попросив не связываться со СМИ до следующего утра, но тот сразу направился к поджидавшей его шумной толпе репортеров. Он взял протянутый микрофон двумя руками и осипшим голосом начал критиковать полицию.

Обычно равнодушный ко всему Хёккын торопливо задернул шторы. Чжонхён без сил опустился на корточки, начав собирать разбросанные бумаги.

– Командир, брифинг проводите сами, – произнес коллега. Это был еще один удар в спину.

Чжонхён собрал документы и неловко поднялся.

– Разве не начальник должен был его провести?

– Ну, вы это все устроили, вам и нести ответственность.

Хёккын кинул на него пронзительный взгляд и выхватил документы, после чего молча развернулся и последовал к своему столу. Чжонхён с тревогой посмотрел ему вслед.

– Простите, следователь Чан…

– Идите уже, хорошо? Вернетесь завтра и можете сколько угодно просматривать записи камер. Или снова выехать на место преступления. В общем, будете заниматься поимкой преступника. Но вы же понимаете, что, по совести, должны сами разобраться с тем, что сегодня произошло?

Взгляд Хёккына обжигал. Он бросил все документы на стол и, пнув дверь, вышел из кабинета, как будто не мог ни минутой дольше находиться рядом с Чжонхёном. Молодой человек по-прежнему стоял посередине кабинета, теперь бессмысленно уставившись на раскрытую дверь. Согу ничего не сказал, только прошел к своему столу и сел – в кабинете раздался скрип колесиков его стула.

Чжонхён сел, прислонившись спиной к стене в коридоре и не сводя глаз с двери переговорной. Шеи коснулся прохладный ветерок, и он вспомнил о разорванной рубашке. Попытался привести ее в порядок, как рядом послышалось:

– Наденьте это.

– Судмедэксперт Со?

От неожиданности он замер. Сэхён держала большую черную ветровку и со странным выражением лица оглядывала кабинет.

– А где остальные?

– А… Они придут к началу брифинга.

– Вы что, собираетесь проводить его в одиночку?

– Нет, конечно. Зачем вы здесь?

– Заехала вернуть документы, – ответила она, окинув взглядом расстегнутую рубашку и ветровку.

– Вы уже все просмотрели?

– Я услышала, что вы задержали не того, поэтому решила привезти их быстрее, чтобы не возникло новых проблем.

Девушка бросила хлопковую сумку на пол, после чего передала документы и свою куртку Чжонхёну.

– Спасибо, – поблагодарил он и замолчал.

Мужчина, который некоторое время назад светился от мысли о почти раскрытом преступлении и о том, что может приступить к старым нераскрытым делам, исчез. Его место занял другой, и у него на лице не было и намека на улыбку.

– Вам необязательно участвовать в брифинге, – тихо сказала Сэхён, смотря на Чжонхёна и его сжимающие папку руки.

– Следователь Чон? Пора начинать.

Дверь переговорной открылась, и в ней показалось лицо молодой сотрудницы.

– Нет, я должен это сделать. Не хочу потом жалеть еще и об этом, – спокойно пробормотал полицейский и подошел к двери.

Он надел ветровку Сэхён и застегнулся, сразу почувствовав аромат ее духов. Ему хотелось обернуться, но он все же вошел в кабинет, хотя и не был к этому готов. Офицера тут же оглушили щелчки фотоаппаратов. По спине стекал холодный пот: возможно, из-за жары (хотя в комнате и стояли два самых крупных кондиционера), а может, из-за волнения. Чжонхён подошел к трибуне, поправил микрофон и начал брифинг. Произнося речь, которую репетировал уже сотни раз, он старался не отводить взгляда от собравшихся.

– Добрый день. Лейтенант Чон Чжонхён, полиция