Лисий Омут - Елена Анатольевна Леонова

Тихон снова улыбнулся.

– Хорошо. У меня есть немного времени. Я вам расскажу. В конце концов, нечасто молодые люди интересуются такими вещами. Пойдёмте, Александр, не будем беседовать стоя, – он указал на длинную деревянную лавочку у стен храма. Они прошли и присели.

– Помещик Терентий Тучков был незаурядной личностью, – начал историк. – Имение «Лисий омут», где он проживал, построил его дед. Надо отметить, усадьба эта сильно отличалась в архитектурном плане от зданий того времени: за основу был взят европейский стиль, что, безусловно, выделяло постройку среди ей подобных. Так вот. Терентий являлся состоятельным человеком. Как вы знаете, вкладывался в разные предприятия, включая стекольный завод нашего поселка, но, помимо этого, он был образованным человеком, тянулся к наукам, истории, располагал обширной библиотекой, и к нему часто приезжали просвещённые люди того времени. Скончался он перед революцией, а его семья – жена и дети – уехала за границу. Но если мы уж говорим о легендах, то здесь приходит на ум другое, – Тихон придвинулся поближе к Синицыну и понизил тон голоса. – Говорят, в своём стремлении постичь знания прошлого он увлекался разного рода мистическими науками, даже алхимией. Да-да, не удивляйтесь. В те времена такое считалось модным увлечением среди образованных людей. Терентий привозил диковинные вещи из разных стран и городов России, в том числе и книги. И так он этим проникся, что стал закрываться от всех в кабинете, находившемся в башне усадьбы.

На этих словах Саша замер. Мурашки пробежали по его затылку. Вот она, связь исследования Можаева и поместья! Башня!

Тихон продолжал.

– Сколько времени Терентий там проводил, достоверно не известно, но вскоре он вообще перестал выходить из кабинета. Изучал, читал, размышлял. И на этом бы история могла закончиться, – кивая, сказал мужчина, – если бы не одно обстоятельство. После революции, уже в середине двадцатых годов, в Россию приезжал сын Терентия, к тому моменту он вырос и жил в Германии. Константин, так его звали, осматривал имение «Лисий омут», говорил, вроде хочет его продать, но, конечно, уже не сумел, так как вся помещичья собственность была национализирована. Однако в усадьбу его пустили, и он там что-то искал. Местные, жившие в деревне неподалёку, кажется, Черногорка называется, видели, как Константин даже нанял рабочих, которые перевернули всё вверх дном. Но и этот факт затерялся бы в годах, если бы Константин не отправился потом в Санкт-Петербург, точнее, тогда его уже переименовали в Петроград. И там, выпивая в одном из трактиров, он проболтался о своём отце, спрятавшем в усадьбе нечто очень ценное.

– Сокровище! – выпалил Синицын не удержавшись.

Тихон хитро улыбнулся.

– Чуть позже эта история как-то дошла до большевиков, и в «Лисий омут» приезжали военные. Но искали они, как вы говорите, сокровище почему-то не в самой усадьбе, а на территории поместья. То ли Константин неясно выразился о его местонахождении, то ли слушавший напутал – выпивал же, – но суть в том, что никто ничего не нашёл. Деревенские, кстати, тоже пробовали искать, но, увы, безрезультатно.

– Так вы думаете… – хотел задать вопрос Саша, но Тихон поднял руку, намекая на незавершённость рассказа.

– История не закончена. Во время Великой Отечественной войны в усадьбе находились немцы. Бои в районе шли серьёзные, и они разместили там штаб. И что вы думаете? Нацисты тоже начали искать. И также перекопали всё вокруг поместья. Откуда им стало известно про сокровища, непонятно, но, предполагаю, Константин, вернувшись в Германию, опять сболтнул кому-то про батюшкин клад. В двадцатых годах национал-социалистическая рабочая партия там уже была создана, поэтому в сороковых, оказавшись в Тверской области, немцы этим воспользовались и попытались найти спрятанное.

Мужчина замолчал, словно представляя себе озвученные события.

– И что за сокровище? – воспользовавшись моментом, спросил Синицын, быстро записывая важные аспекты в блокнот. – Ценности какие-то?

– Ну, для кого-то ценности, для других нет. Но есть сведения, будто среди прочего Терентий очень увлекался предсказаниями. Он ездил в Европу узнать о них больше, читал Нострадамуса и других прорицателей, имел их труды в библиотеке, очень редкие издания, в том числе одно, принадлежавшее перу самого монаха Авеля! – Тихон сделал паузу, наблюдая за Синицыным.

– Кто это? – Саша нахмурился.

Историк вздохнул, явно ожидая другой реакции.

– Молодёжь! Не знаете. А между прочим, он был самым известным пророком восемнадцатого века в России.

Глава 44. Посёлок Красномайский. Четверг. 17.10

Саша испытал лёгкий стыд за своё невежество, но это ощущение быстро испарилось, вытесненное любопытством.

– Да, простите, я не очень разбираюсь в таких вещах, – пробормотал старший лейтенант. – Так кто он такой?

Тихон прочистил горло, готовясь продолжать повествование. Сидеть на скамейке оказалось прохладно, но Синицын не обращал внимания, поглощённый беседой.

– Авель, в миру Василий Васильев, был русским православным монахом. Никаких документов о его жизни не сохранилось, однако существует ряд статей об Авеле, вышедших без указания авторства в девятнадцатом веке. Из этих источников нам и известно более-менее о нём. Авель родился в конце восемнадцатого века и, пережив в юные годы тяжёлую болезнь, решил уйти в монастырь, но не получил благословения родителей на подобный шаг. Тогда он женился, но через несколько лет тайно покинул деревню, оставив супругу с тремя детьми, и добрался до Валаамского монастыря, где принял постриг. В монастыре Авель прожил только год, и затем он «взём от игумена благословение и отыде в пустыню», – нараспев произнёс Тихон. – После этого и начались его виде́ния о будущем. Монах ушёл из Валаамского монастыря и отправился по миру. После девяти лет скитаний остановился в Костромской епархии, где и написал свою первую пророческую книгу. В ней говорилось, что императрица Екатерина II скончается через восемь месяцев. Епископ Костромской, которому была показана эта книга, сдал монаха в руки губернатора, отправившего Авеля в Санкт-Петербург. Там о нём доложили императрице. Екатерина II пожалела монаха и вместо казни велела посадить его в крепость. Но вскоре предсказание сбылось: императрица умерла, а на престол взошёл Павел I. В заточении Авель написал вторую книгу, предсказывающую дату смерти нового императора, а также свержение монархии в России, Гражданскую войну и мировую. Второе пророчество тоже вскоре свершилось. Павла I убили, а Авеля сослали в Соловецкий монастырь, где монах предрёк сожжение Москвы французами. Александр I, узнав про правдивость пророчеств, велел освободить