Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

себе, фонтаном бьющей из глубокого источника бог знает какого происхождения — может, он совершенно замечательный спортсмен или имеет фотографическую память, какие-то выдающиеся способности, — и этот фонтан истекал вовне, выливался наружу в виде холодной элегантности, подвижности и живости, словно все шестерни в его внутренней коробке скоростей всегда отлично смазаны, и эта смазка постоянно пополнялась, позволяя им в любой момент работать с абсолютной эффективностью, что выражалось в его легких и мягких движениях, игривых улыбках и в невозможной животной сексуальности. Этот человек никогда не приглаживал ладонью волосы, не поправлял воротничок рубашки, не стрелял глазами туда-сюда и не болтал попусту — не суетился, не ерзал и не вертелся.

И другой, полностью лишенный этой уверенности в себе. Он ничем не фонтанировал — то ли источник засорился, то ли труба повредилась, так что в итоге вверх поступал лишь жалкий ручеек, слишком слабый даже для того, чтобы смочить рваные края его нервозности и неуверенности, как-то сгладить, смягчить дергающийся, судорожный язык его тела, весь состоящий из скрипов, визгов и неудобных, острых, угловатых движений. Это и был ее мужчина, ее муж, который не просто хотел ее, но нуждался в ней, и не временами, а постоянно и отчаянно. Это явилось результатом ее собственного воспитания, ее собственного ограниченного запаса уверенности в себе, ее собственной самооценки, того, какой именно она видит себя в этом мире: Кейт нуждалась, ужасно нуждалась, чтобы в ней испытывали потребность.

Новый мужчина опять пристально смотрел на нее, он словно бросал ей вызов, зная, что она изучает и оценивает его, и давая ей понять, что тоже изучает и оценивает.

Она невольно задумалась, на что это может быть похоже — находиться рядом с мужчиной, который абсолютно в ней не нуждается, но просто ее хочет.

Кейт не заметила, как кто-то заказал третью бутылку шампанского — это никак не могла оказаться всего лишь вторая. Ей было жарко, ужасно хотелось пить, и она отпила большой глоток, потом еще один, а затем Джулия вытащила ее в беснующуюся на танцполе толпу, где все одинаково дергались и потели, а стробоскоп освещал их медленно проплывающими через зал отблесками света, и зеркальный шар неспешно посверкивал.

Декстер полностью погрузился в беседу с поразительно красивой женщиной, диктором на какой-то новой радиостанции. Она хотела перебраться в Вашингтон, эта французская дикторша, и вести передачи о политике; она выкачивала из Декстера информацию, которой у того не было. Кейт не держала на него зла за то, что беседа явно доставляла ему удовольствие, и он был страшно возбужден, буквально купаясь в сиянии того внимания, которым баловала его эта недоступно-великолепная женщина.

Все здорово надрались.

Джулия расстегнула еще одну пуговицу на блузке, отчего ее вырез стал сексуально эксгибиционистским. Но половина женщин в этом клубе уже достигли той же степени обнаженности.

Кейт отвела взгляд от Джулии и сквозь мешающие отблески света и движущиеся фигуры посмотрела в дальний угол, где Билл, ссутулившись, наклонился над привлекательной женщиной, которая повернулась лицом к его щеке и вполне могла — а может, и не могла — лизать ему ухо.

Кейт взглянула на Джулию — глаза прикрыты, веки тяжело опущены, она ничего не видела.

Кейт снова обозрела волнующееся море плоти. Теперь Билл ткнулся в шею молодой женщины. Она улыбнулась и кивнула. Билл взял ее за запястье и куда-то повел.

Джулия открыла глаза, но смотрела вовсе не в сторону мужа.

Кейт видела, как Билл исчез вместе с девицей в одном из коридоров, обычных в подобных клубах и барах, ведущих в приватные апартаменты, в комнаты отдыха и подсобные помещения, в кладовки и шкафы для швабр, к задним дверям, выходящим в темные переулки. В такие места, куда люди выбираются поздно ночью, обжимаясь и лапая друг друга, расстегивая молнии на ширинках, задирая юбки и сдвигая в сторону трусики, задыхаясь и теряя рассудок от нетерпения.

Кейт поморгала, долго и неспешно, давая глазам отдохнуть. Джулия уплыла от нее и теперь танцевала с высоким, опасно тонким молодым человеком — губы влажные, чуть приоткрытые, зубы поблескивают, язык медленно облизывает рот. Ее рука покоится на плоском животе, потом поднимается выше, к груди, и снова падает, вниз, мимо живота, к бедру, на ляжку. Голова откинута назад, выставив на обозрение блестящую от пота шею; глаза прикрыты, едва смотрят из-под век, но не на мужчину, с которым она танцует, а через зал, и не в том направлении, куда исчез ее муж, а на Декстера — это Кейт поняла, даже не оборачиваясь.

Три часа ночи.

У выхода на бульвар не было ни мускулистых вышибал, ни достигших брачного возраста девиц, ни такси, но вдруг откуда ни возьмись появились двое парней — капюшоны на головах, мешковатые джинсы, пирсинг, растрепанные бороды. Один резко толкнул Декстера к стене. Второй быстрым, суетливым движением вытащил пистолет. Кейт потом могла восстановить в памяти все, произошедшее в течение следующей пары секунд, кадр за кадром, с паузой на каждом. На первом было лицо Декстера — воплощение паники; на втором лицо Джулии, замершее от ужаса, потом выразительное лицо Билла — спокойное, безмятежное.

— Un moment, — сказал он. — Je vous en prie.[203]

Кейт оказалась в стороне, на нее никто не обратил внимания. Хотя ей было бы нетрудно справиться с обоими: резкий удар по башке, ребром ладони по почкам, после чего выкрутить руку и отобрать оружие. Но проделай она это, и все сразу заинтересовались бы, как, черт подери, у нее хватило смелости и где она научилась таким приемчикам, а она ничего не смогла бы им объяснить.

Посему Кейт прикинула, что имеется у нее в сумке и чего она лишится, если отдаст ее грабителям. Эти идиоты ведь не станут стрелять в туристов в самом центре Парижа, не так ли? Нет, не станут.

Но тут случилась странная вещь. Билл взял у Джулии сумочку и протянул ее типу с пистолетом. Однако типчикам этот способ не подходил, и они замотали головами.

— Tenez,[204] — сказал им Билл. Кейт поняла, что он не напрасно протягивает сумочку, закрывая ею дуло пистолета, а сам придвигается ближе, заставляя второго грабителя шагнуть в сторону и встать перед Биллом на линии огня, чтобы забрать трофей, — Билл бросился на безоружного, пользуясь им как щитом, и, ухватив пистолет за ствол, вырвал его — без особых усилий, небрежно.

Все на мгновение замерли, переводя взгляд с оружия на соседа, тяжело дыша, раскрыв рты, прикидывая, что делать дальше…

Парни рванули