Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

«Тойота» выскочила на другую сторону дороги и чуть зацепила низкую ограду, чтобы не столкнуться со встречной машиной.

Я подробно описала ей весь этот цирк, с бабуинами и гранатами. Она качала головой, цокала языком и в нужных местах задавала вопросы. Слушать Хэтти умела, хотя водителем была никудышным.

– Ты, наверное, пропустила обед? – спросила она, когда мы мчались по холму из больницы.

– Да, – призналась я.

– Я тоже. Давай перекусим пирогом с курицей.

– Не хочу есть, – сказала я.

Она ударила по тормозам и съехала на обочину, зацепив ствол джакаранды.

– Мария. Ты скажешь мне, что с тобой творится?

Я видела, как несколько фиолетовых цветочков упали на капот ее машины. Осыпались от удара.

Она сказала:

– Мне позвонил детектив. Рассказал, что произошло. С твоими туфлями.

Какое-то насекомое на дереве скрипело, как несмазанная дверь.

– Не хотела тебя беспокоить, – сказала я.

– Ради бога, не будь идиоткой, – отрезала она. – Переезжай ко мне на несколько дней.

– Это детектив тебя надоумил?

– Он всего лишь беспокоится о твоей безопасности, – сказала она. – А я – не только об этом. Ты не в себе.

Теперь насекомое скрипело в два раза чаще. Наверное, требовало партнера.

– Я устала, – сказала я. – Ночью почти не спала.

– Теперь говоришь, что устала. Раньше говорила, что крутит живот, что заразилась от Джесси. А она, оказывается, и не думала болеть. Разве что от любви.

Тут застрекотало другое насекомое – видимо, ответило на зов первого.

Б-зз. Б-зз.

– Ну, я бы никогда… – сказала Хэтти. – Танни Мария. Ты влюбилась?

Я фыркнула и скрестила руки на груди. Теперь насекомое и его подруга запели хором.

– Боже милостивый. Это тот здоровяк-детектив? – спросила она.

– Не глупи, Хэтти.

– Он сказал, что прошлой ночью тебя охранял полицейский. Это был он?

Я смотрела, как тени от веток скользят по коже моих рук.

– Мария ван Хартен. Ты покраснела. – Она улыбнулась и толкнула меня локтем. – Что случилось?

– Ничего. Ничего не случилось. И не случится. Здесь жарко, поехали.

До редакции мы доехали в молчании. Вместо нас звуки издавала машина – как обычно, фыркала и повизгивала.

Хэтти остановилась в нескольких дюймах за моим голубым бакки.

– Увидимся утром на похоронах, – сказала она. – Завтра первым делом поговорю с миссис ван дер Спай насчет Торговой палаты.

– Удачи тебе, – сказала я, когда мы вышли из ее машины. – Спасибо, что подбросила.

– Мужик что надо, – заметила Хэтти. – И ты ему явно небезразлична, видишь, звонит мне, беспокоится.

– Просто делает свою работу, – сказала я, перебираясь в свой бакки.

В моей машине было жарко, как в духовке, но я уехала, не открывая окон. Не хотелось больше выслушивать Хэтти. Ее слова меня почему-то задели. Может, потому что дали мне надежду. Надежда причиняет боль.

В конце квартала я опустила боковые стекла. Дул теплый ветер, и на небе собирались густые облака. Я понадеялась, что пойдет дождь.

От такой надежды не больно.

Глава пятьдесят седьмая

Дома меня встретили мои курочки и Форстер.

– Цып-цып-цып, – сказала я своим курочкам и бросила им несколько кукурузных зерен.

– Лимонад? – предложила я Форстеру на крылечке.

Я налила немного и себе, пошла в сад и села на металлический стул в тени лимонного дерева. Смотрела, как растет тень от Ройберга, как сгущаются и темнеют облака… Мне стало одиноко. Я зашла в дом, приготовила себе чай с сухариком, взяла коричневый конверт, ручку и бумагу и вернулась к стулу в саду.

Я посмотрела на самое большое гуари в вельде. Это дерево, ближайшее ко мне, стояло отдельно от других. Так и росло в одиночестве тысячи лет.

Чай, сухарик, курочки и Форстер – мне все равно было одиноко. Наверное, своего общества мне мало.

Я откусила сухарик – не потому, что проголодалась, просто напомнить своему телу, что оно живет. С головой у меня что-то творилось. Может, я спятила? Надеяться на любовь в моем-то возрасте? С моей фигурой? Зачем я Хенку Канемайеру? Но мы все же можем быть друзьями.

Я решила приготовить на ужин бубути. Но сначала открыла коричневый конверт. Как я и думала, письмо написал автослесарь, освоивший варку яйца.

Спасибо, танни.

Сырный соус – фантастика. А добавить пива – просто леккер.

Я точно не знал, должны ли чайные ложки по рецепту быть полными, но потом понял, что это не важно, главное, чтобы все насыпать одинаково. Получилось очень вкусно, теперь я иногда и себе такое готовлю на ужин. И еще жарю стейк.

Дела идут хорошо, теперь она и правда моя девушка. Я познакомился с ее родителями и все такое. Они не против, что я не очень разговорчивый, рады, что у меня хорошая работа и что я люблю их дочь.

Видите, я написал слово «люблю». Когда я с ней, у меня просто рот до ушей. Вроде ее устраивает, что я не разговариваю, а улыбаюсь. Если надо сказать что-то важное, мы просто шлем эсэмэску.

В эти выходные она придет ко мне на ужин. Сейчас хорошая погода, можно сидеть на улице и смотреть на звезды, вот я и подумал, что неплохо бы приготовить гриль. У меня есть колбаски из куду. Мы будем вдвоем, хочется сделать что-то особенное. Вопрос: что? Не думаю, что гренки по-валлийски подойдут.

Помогите.

Карел

Я обрадовалась, что у него и его девушки все идет хорошо. Помахала перед собой конвертом. Воздух отяжелел от духоты, в облаках набирал силу дождь. Я написала простой рецепт жаркого в горшочке с колбасками. И мой рецепт фермерского хлеба. Этот хлеб сделать проще простого, а на девушку произведет впечатление. Можно еще дать ему рецепты салатов, но, наверное, это будет чересчур.

Написала, и мне сразу стало не так одиноко. Приятно, что есть кто-то, кого я могу вести за руку с одной ступеньки на другую.

Я приготовила бубути, привела себя в порядок. Надела кремовое платье с голубыми цветочками. Форстер попрощался, и я услышала, как он уходит по дорожке, и тут же подъехала машина. К дому шел Канемайер. Я изобразила приветливую улыбку и открыла дверь.

Но на крыльце стоял Пит.

Я сохранила улыбку на лице.

– Добрый вечер, Пит.

Он кивнул и сказал:

– У лейтенанта Канемайера встреча. Сегодня с вами буду я.

Зазвонил телефон.

– Извините, Пит, – сказала я и пошла ответить.

– Танни Мария!

– Джесс.

– Извините, что скрылась из вида, танни. Сильно по вам скучала.

– Я тоже скучала по тебе, моя скат.

– Рехарт принес письмо, танни. И все объяснил. И еще коробку куксистерс. Мы их слопали