Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

Кейт, в свою очередь, передала его Декстеру. «Тебе совсем не повредит, — сказала она, — если ты немного поупражняешься». В Вашингтоне Декстер занимался спортом по вечерам. Но теперь обычно работал дотемна. А когда ему не нужно было работать, Кейт хотела, чтобы он оставался дома с детьми. С ней.

Вот так и случилось, что в распоряжении Кейт оказалось целых роскошных два часа, и она точно знала: Билла нет в его офисе и вообще в этом здании. Поэтому она подождала еще пять минут, чтобы убедиться, что он не забыл свою бутылку с водой, тубу с мячами, мобильник или эластичный бинт. И еще пять минут, исключая вероятность возвращения. И чтобы потянуть время.

Она посмотрела на свое отражение в зеркале на оборотной стороне противосолнечного козырька.

Это был странный момент: переход от гипотез и планирования к конкретной акции; все это могло оказаться совершенно дикой, безумной идеей, не имеющей ничего общего с реальностью и здравым смыслом. Но она решила: да! Я это сделаю! Однако решила не на все сто процентов, поскольку это означало бы слишком во многом признаться себе самой, слишком многое признать о себе, а ей вовсе этого не хотелось. Но решившись на девяносто пять процентов — вполне достаточно, чтобы начать странные, диковатые действия, она все же не избавилась от сомнений, что это не просто глупость, не шалость, не безумный план и придумка душевнобольного.

Кейт поглубже натянула на лоб козырек новой желтой прорезиненной шапочки от дождя. Ее обычная шапочка, купленная месяц назад в Копенгагене, сочетала множество ярчайших цветов. В Скандинавии можно найти массу разнообразных привлекательных предметов для скверной погоды; скверной погоды там предостаточно. Но эта нынешняя шапочка была дешевкой, приобретенной вчера в дисконт-шопе возле вокзала. Потом, позднее, она ее просто выбросит.

Она взяла конверт с пассажирского сиденья и написала на нем адрес Билла; внутри лежала рекламная листовка — специальное предложение магазина, торгующего велосипедами, скидка в двадцать процентов на любой велосипед. Листовку она прихватила вчера в этом магазине, когда все еще обдумывала свой, возможно безумный, план.

Она выбралась из машины, натянула кожаные перчатки и пошла через улицу.

Один из пяти звонков, пятый, был без именной таблички. Под первым значилась люксембургская или немецкая фамилия; под вторым — без труда произносимая французская; под третьим стояло «Ундервуд». Этикетка под четвертым гласила: WJM, SA.

Она приписала на конверте слово «Ундервуд».

И нажала на кнопку звонка Билла. Если вдруг ей кто-то ответит, она скажет, что ищет фирму «Ундервуд». Но единственным признаком жизни в этом здании была некая вдова, которая ушла в одиннадцать, прихватив с собой сложенную сумку для покупок, и вернулась через час с той же сумкой, выглядевшей теперь гораздо более тяжелой, чем это вообще возможно: старуху всю перекосило набок, и она еле брела с этой тяжестью в руке. Кейт наблюдала, как она с трудом тащилась по круто поднимающейся улице — сплошной, непрерывный подъем, и рот ее все время двигался, губы выпячивались, щеки то надувались, то опадали: обычная мимика болтливой француженки, всегда поддерживающей подвижность лицевых мускулов, чтобы выговаривать все эти носовые гласные, которые можно правильно произнести только при наличии сильных тренированных губ. Должно быть, это и есть мадам Дюпюи.

Кейт снова позвонила. Здесь, возле двери, вроде бы не было никаких камер наружного наблюдения. Однако в нынешние времена камеры могут быть повсюду. Так что она держала лицо в тени, под козырьком.

И позвонила мадам Дюпюи.

— Booooon-joooorrrr! — Да, это был голос той старухи.

— Bonjour, madame, — ответила Кейт. — J’ai une letter pour Underwood, mais il ne répond pas. La letter, elle est tres importante.[222]

— Ouuuiiiii, mademoiselllllle.[223]

Старуха нажала кнопку, замок зажужжал, открываясь. Кейт толкнула застекленную дверь, потом отпустила ее, дав закрыться по собственной воле; дверь захлопнулась с хорошо слышимым дребезжанием стекла.

Кейт поднялась по ступеням, свернула за угол и увидела мадам Дюпюи — та ждала ее возле своей квартиры.

— Merci, madame — сказала Кейт.

— De rien, mademoiselle. A deuxieme etaggggge.[224]

Кейт поднялась на второй этаж, подсунула письмо под дверь компании «Ундервуд» и поспешно спустилась обратно. Открыла парадную дверь, отпустила, дав подребезжать. Но сама осталась внутри. И с минуту стояла неподвижно. Потом тихо стала подниматься обратно.

Поворачивая на следующий лестничный марш, она услышала голоса, мужской и женский. Черт возьми! Кейт завертела головой: спрятаться негде. Можно, конечно, броситься вниз, в подвал. Но что, если они тоже направляются туда, в гараж? Чего Кейт вовсе не хотелось, так это быть застуканной, когда она тут прячется.

Конечно, можно что-то придумать, наврать с три короба, чтобы их миновать. Она свернула за поворот лестницы и пошла наверх. Поравнявшись с парочкой, Кейт бросила на них взгляд, имитируя изумление, и улыбнулась.

— Bonjour, — сказала она.

— Bonjour, — ответил мужчина. Женщина тихим эхом произнесла то же самое. Пара остановилась на площадке перед узким пролетом, давая Кейт пройти.

— Est-ce que je peux vous aider? — спросил мужчина.

Кейт ответила пустым взглядом, хотя отлично поняла вопрос.

— Могу я вам чем-то помочь? — попробовал он английский вариант.

— Ох! — улыбнулась Кейт. — Нет, спасибо. Я пришла к Биллу Маклейну.

Мужчина натянуто улыбнулся. Женщина промолчала.

Кейт проскочила мимо них.

— Merci!

Сердце сильно стучало. А ведь это самая легкая часть дела!

Офис Билла располагался на верхнем этаже. В него вела одна из двух дверей из короткого, хорошо освещенного коридора; на первой именной таблички не было. Она толкнула дверь, но, конечно, та не открылась. Она прошла к окну в конце коридора, повернула ручку и отворила его — все окна в Люксембурге открывались одинаковым образом, поворачиваясь на боковых или верхних петлях.

Кейт распахнула створ, высунулась наружу, обозрела все окна и карнизы — возможные пути проникновения внутрь. Вечнозеленые деревья перед домом закрывали его от соседних зданий.

Кейт вернулась назад, тихо ступая по каменным плитам пола. Перед дверью Билла лежал коврик, рядом с ней красовалась табличка с названием его компании и звонок. В двери было три замка, и один из них выглядел совершенно неподдающимся. Свет давала парочка бра с конусными, обращенными вверх плафонами, а также большое окно без гардин. Ничто в этом коридоре даже отдаленно не напоминало камеру наблюдения.

Она опустилась на колени перед дверью. Сунула руку в задний карман и достала небольшой кожаный футляр, сильно потертый и стянутый хорошим плотным резиновым кольцом; в нем хранился приличный ассортимент миниатюрных отверток, щупов с резиновыми ручками и пассатижей с заточенными до игольной остроты кончиками. И принялась