Жизнь на грани фола - Александр Рыжов

— Выберемся! — Алексей был в этом убежден. — Мы же не в Тихом океане…

Ночь прошла, но ничего не изменилось. По-прежнему в пределах видимости была только вода. Касаткин производил в уме расчеты и приходил к безрадостным выводам. Поперечник Рижского залива — километров сто сорок. В каком бы направлении они ни дрейфовали, их бы уже давно прибило к побережью. Раз побережья нет, стало быть, свершилось то, чего он опасался: они проскочили Ирбенский пролив, где в годы Первой мировой произошло так много сражений, и движутся в нейтральные воды.

— Если мы не поменяем курс, окажемся в Швеции, — оповестил он Анку и Неймана за скудным завтраком.

Ну не смешно ли? Второй раз за два месяца он попадет за границу, сам того не желая. Просто карма, как обозначил бы это явление Анкин собрат по рок-цеху Гуру, сдвинутый на восточных духовных учениях.

— Я не могу в Швецию! — запротестовал Нейман, подавившись вареным яйцом. — Меня и т-так неблагонадежным признали. Если я нелегально покину т-терит-торию СССР, меня посадят-т!

— Сначала вас надо будет вернуть домой, — заметил Касаткин. — Но если вам что-то не нравится — пожалуйста. Поворачивайте куда хотите.

Поиздевался. Обиженный Нейман дожевал яйцо и уставился на необозримые морские просторы.

Еды осталось на один легкий перекус, и почти кончилось питье. Они взяли с собой термос с чаем и две бутылки лимонада «Арго». Чай был выпит еще вчера, а одна бутылка разбилась в шторм.

Алексей обшарил всю лодку от носа до кормы, нашел кучу всякой бесполезной дребедени, вроде справочника по семафорной азбуке и огнетушителя, но предметов, которые могли бы действительно пригодиться, не было.

В открытом море, не в пример прибрежным водам, повеяло студеностью. Тут и летом не должно быть жарко, а осенью и подавно. Касаткин похвалил себя за то, что в кои-то веки проявил предусмотрительность и уговорил Анку захватить теплые куртки. В них и облачились. Нейман в своем тонком прогулочном костюмчике мерз и кутался в тент.

К середине дня солнце пригрело. Настроение, однако, не улучшилось. Касаткин вспомнил, что сегодня вторник, завтра в десять утра Клочков ждет его вместе с командой на тренировку перед ответственной игрой. А Леша Касаткин за сотни километров от Ленинграда болтается посреди бескрайней водной равнины и не ведает, выпадет ли ему удача ступить еще раз на земную твердь.

День тянулся бесконечно. Сидя в челноке, который вчера еще казался достаточно просторным, а сегодня буквально сдавливал своими бортами, Алексей извелся, не зная, чем себя занять. Не рыбу же голыми руками ловить.

Анка поминутно вставала, опершись на раму ветрового стекла, и осматривала пространство. Однообразная картина не нарушалась ничем. Хоть бы теплоходный дымок появился или парус рыбацкой шаланды… Но нет, повсюду виднелось только шелковое покрывало моря, по которому иногда шла мелкая рябь. После вчерашнего шторма стоял мертвый штиль, и эта неподвижность на воде и в воздухе выводила Касаткина из себя…

Нейман стенал и предсказывал, что вот-вот объявятся пограничные катера, возьмут лодку на абордаж, а всех пассажиров, как нарушителей границы, отправят без суда и следствия в бездонную пучину. Касаткину надоело слушать эти причитания, и, наплевав на вежливость, он велел Нейману заткнуться.

Солнце уже клонилось к закату, когда Анка, в очередной раз оглядев море, вдруг воскликнула, совсем как впередсмотрящий на каравелле Колумба:

— Земля! — и указала рукой на темное пятнышко, видневшееся вдали.

Касаткин напряг зрение. Нейман тоже подхватился, сбросил с себя тент, завертел головой.

И верно: впереди, именно там, куда несло «Прогресс», на серо-голубом фоне проступала суша. Это не мог быть оптический обман, Касаткин рассмотрел деревья, выглядевшие отсюда как маленькие щетинки.

Примерно через час пятнышко увеличилось и превратилось в остров, поросший лесом. Над кронами не виднелось строений, и Алексей решил уже, что он необитаем, но увидел натянутое меж стволов белое полотнище, хорошо заметное на желтеющей листве.

Он указал на него Анке и Нейману.

— Как сигнал, да?

Прошло еще не менее полутора часов, прежде чем «Прогресс» ткнулся носом в песчаную отмель. Все на лодке гадали, принесет ли им эта высадка спасение, или они из горе-мореплавателей превратятся в Робинзонов. Последнее, впрочем, было предпочтительнее первого. Коли на этом пятачке есть лес, значит, и какие-нибудь животные водятся. Возможно, еще не отошли грибы, так что пропитание найдется. Но для начала нужно выяснить, есть ли здесь люди.

Касаткин подошел к белому полотнищу и потрогал его. Полотно было гладким и прочным, от него отходили стропы, которыми оно и крепилось к деревьям.

— Это парашют!

— Откуда он взялся? — недоумевала Анка.

Нейман, одержимый мрачными предчувствиями, высказал предположение, что на остров высадились диверсанты, которые готовят отсюда вылазку на Советский Союз. Касаткин заметил, что глупо высаживаться так далеко от мест, где собираешься устраивать диверсию. Да и парашют всего один. Какая-то уж очень малочисленная группа получается.

Анка первой приметила тропинку, ведущую от берега в глубь леса.

— Следы свежие, видите?

— Почему свежие?

— Ну как же! — Она разворошила пальцами примятую траву. — Стебель сломан совсем недавно, еще не завял…

Вот кто настоящий следопыт! Касаткин в очередной раз подивился ее наблюдательности.

— Тогда пойдем по этой тропинке. Поищем хозяев острова.

— Я бы предпочел с ними не вст-тречаться, — проговорил Нейман.

— А если они помогут нам выбраться отсюда?

Они пошли по тропинке. Березы, осины и сосны, из которых состоял лес, теснились, их ветви смыкались над головами, приходилось нагибаться, чтобы пройти под ними.

Путь оказался недолгим. Минут через десять лес поредел и уступил место равнине, покрытой низким жухлым кустарником. Посреди этой равнины стоял, накренясь на левое крыло, самолетик длиною чуть больше десяти метров и высотой четыре с половиной. На фюзеляже алела широкая продольная полоса, над которой значилось: «СССР–82650». Два трехлопастных винта застыли в неподвижности.

Алексей уже все понял, но едва раскрыл рот, чтобы поделиться своими догадками, как из рощицы, видневшейся на другом краю равнины, вышел человек в летном комбинезоне, бородатый, с длинными спутавшимися волосами и наставил на пришельцев пистолет.

— Кто такие?

Он произнес это и осекся, прикипев взглядом к Анке. А она негромко вскрикнула, сорвалась с места, не обращая внимания на пистолет, подбежала к человеку в комбинезоне, обняла его и расплакалась.

В перестрелке с бандитами, пытавшимися захватить золото, летчик Ягелев не пострадал. А вот его самолету досталось. Левый двигатель загорелся, пришлось его выключить и тянуть, сколько было возможно, на одном моторе. Ягелев планировал долететь до Калининграда, потому и взял курс на юг. Однако в прибрежной зоне «пчелка» попала в надвинувшийся с моря ураган. Ее подхватило ветром