Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

я не нашла более надежного способа его обезвредить. Подобный парень — с хорошими связями по всему миру, несмотря на жизнь в изгнании или даже тюремное заключение, — это серьезная угроза. Если бы он решил устроить неприятности, нам их было бы не избежать.

— Поэтому ты его убила.

— Да.

— Как? Где?

Ей вовсе не хотелось выдавать этот убийственный натурализм, да еще покадрово. Не хотелось подробно рассказывать, как она ехала через Манхэттен, какой длины было лезвие ножа-выкидушки, сколько раз она нажимала на спусковой крючок, какого цвета были заляпанные кровью обои в том гостиничном номере, как этот человек валился на ковер, а в соседней комнате номера плакал ребенок, и оттуда вышла женщина и уронила на пол бутылочку, от которой отскочила соска, и молоко пролилось на ковер, как она молила: «Por favor»,[265] подняв руки к потолку, тряся головой и прося — заклиная — сохранить ей жизнь: огромные черные глаза широко распахнуты, словно глубокие озера страха. Кейт направила на нее свой «глок» — бесконечный миг борьбы с собой: ребенок казался ровесником Джейка, еще грудничок, а эта бедная женщина была того же возраста, что и Кейт, несчастная, не заслуживавшая смерти.

— Декстер, я не хочу возвращаться к этим подробностям.

Она не желала рассказывать ему про кровь, пропитывавшую ковер, сочась из огромной дыры на затылке Торреса. Проклятье!

— Может, когда-нибудь расскажу, — сказала Кейт. — Но не сейчас. О’кей?

Декстер кивнул.

— И что я тогда поняла, — продолжала Кейт, — так это то, что подобные штучки слишком тяжелы для меня, они стали слишком сильно на меня действовать. И больше мне не хочется заниматься подобным и делать то, что противно. Я поняла: с оперативной работой пора кончать и следует оборвать все эти связи и контакты с агентурой.

Та молодая женщина видела Кейт в лицо, она видела, как Кейт убивала Торреса и его телохранителя. Та женщина, свидетельница хладнокровного убийства, могла отправить Кейт в тюрьму. Могла отнять у нее ребенка, мужа, прежнюю жизнь.

— Ну так вот, убив этого парня, я отправилась к себе в контору и попросила перевода в другой отдел.

Кейт целила пистолет в грудь женщины, поддерживая правую кисть левой рукой, ее уже охватила паника, сомнение, что хватит сил это сделать. И донимала мысль, достанет ли у нее сил этого не делать.

А в соседней комнате снова закричал, заплакал ребенок, еще громче.

Дело не заняло слишком много времени — полностью очиститься, рассказать всю правду после стольких лет лжи. Удивительно, но она вовсе не ощущала в себе сейчас перемен, сейчас, когда все — ну или почти все — было высказано.

У них обоих имелось теперь право злиться. Однако эти два отдельных ощущения — обиды и негодования — вроде как взаимно нейтрализовали друг друга, поэтому никто из них не злился. Правда, на лице Декстера отражалось некоторое беспокойство. Кейт решила, что он тревожится за их будущее. Может, обдумывает, как сложится дальше их совместная жизнь, ведь оба оказались обманщиками… Их брак, как выяснилось, был выстроен на неправедных, лживых основах. Они слишком долго вели фальшивую жизнь.

Кейт не догадывалась, что Декстер признался не во всем, раскрыл не все свои обманы. Точно так же, как и она открылась ему не полностью.

Он смотрел на нее, словно боролся с каким-то искушением, а потом решился:

— Мне тоже очень жаль, Кэт, что все так случилось. Очень!

Пока они сидели в этом кафе на парковке, как позднее поняла Кейт, Декстер боролся с желанием поведать ей и самую глубоко запрятанную тайну, самый большой свой обман. Но не решился.

Так же, как и она сама.

Глава 31

Кейт ощупью продвигалась по коридору к чуть светящейся в темноте двери в комнату мальчиков. Оставив их после ужина, она, пребывая в расстроенных чувствах, забыла задернуть шторы. И уличный свет просачивался к ним в комнату, окутывая все серебристым сиянием — весь этот словно припудренный мир миниатюрных одежек, игрушек и невинных маленьких мальчиков с гладкими лобиками и невозможно тоненькими ручонками и плечиками.

Она подошла к их кроваткам с крохотными матрасиками — «для детей младшего возраста» — чуть больше, чем матрасы в качалках или колясках, но тем не менее именуемые «постелями для больших мальчиков». Поцеловала каждого в макушку, в шелковистые, пахнущие свежестью волосики. Дети разметались во сне, приняв смешные позы, руки-ноги раскинуты в стороны, словно они упали на эти постели с большой высоты.

Кейт выглянула в окно, прежде чем задернуть шторы. Бебиситтер уже влезала на пассажирское сиденье, Декстер за рулем, готовый везти ее через мост к Gare,[266] к ее узенькой улочке, забитой азиатскими ресторанчиками средней руки. В Люксембурге огромный бифштекс au poivre[267] стоит вполовину меньше, чем жуткие китайские блюда.

В конце квартала стояло припаркованное такси, водитель выпускал клубы сигаретного дыма сквозь приспущенное окно, и те образовывали облачка плотного горячего дыма, клубящиеся в холодном ночном воздухе.

В противоположной стороне можно было с трудом разглядеть фигуру человека под дубом, посаженным в центре небольшой полянки, где землю прикрывала черная железная сетка. Он, видимо, будет торчать там до самого рассвета — или, возможно, они меняют друг друга на этом ночном наблюдательном посту, — дабы удостовериться, что семейство Муров не собирается никуда бежать. Вон он стоит на камнях мостовой — в неудобной позе, прислонившись к острым прутьям решетки, кутаясь и дрожа под ледяным ветром, ноги болят от напряжения, он устал, голоден, ему холодно и до смерти все это надоело.

Такая уж у него работа. И хотя Кейт в тот момент этого не знала, он недавно сделал некое открытие, здорово поднявшее мотивацию его усилий, достигших ныне такого накала, что их вполне можно охарактеризовать как навязчивую идею. И стало быть, его теперь обуяло еще более страстное желание преуспеть в своей работе, которое наверняка поможет ему переждать всю эту длинную и холодную ночь.

* * *

Когда Декстер вернулся, Кейт снова сидела на балконе. Он бросил ключи в плошку на столике в холле, где всегда оставлял их. Прошел через полуосвещенную комнату, ступая по полированным каменным плитам, точно таким, как в любой другой квартире Люксембурга. Вышел на балкон и закрыл за собой дверь.

Дождь вместе с облаками унесло ветром. Ночное небо очистилось, поблескивали звезды.

— У тебя есть выбор, — сказала Кейт. — Либо я, либо эти деньги. — Она уже приняла решение, не подлежавшее обсуждениям. Она была уверена, что знает характер Декстера. Этот мужчина