Зарубежный детектив 2026-17 - Альберт Корнелис Баантье

тормозят и останавливаются на том моменте, когда Джулия произнесла «двадцать пять миллионов евро», а Билл выглядел озадаченным и даже открыл было рот, собираясь что-то сказать, поправить Джулию, мол, на самом деле там пятьдесят миллионов. Но он смолчал, оставив промашку Джулии без комментариев, а потом проверил в своей штаб-квартире в округе Колумбия и получил подтверждение: сумма, украденная у полковника, составляет пятьдесят миллионов, вдвое больше, чем та, которую Джулия выплюнула в лицо Кейт, — странное, удивительное несоответствие, слишком заметное и смелое, чтобы оказаться случайной оговоркой или провалом в памяти. И он убедился, что этому должно быть какое-то логическое объяснение, обдумал и проанализировал возможные причины и в итоге выяснил, в чем дело, вероятно, увидел все детали этого заговора с высоты птичьего полета и отложил дело в сторону, чтобы потом изучить, не спеша, на досуге; он же понимал, какие огромные деньги стоят на кону, вот и решил использовать свои сильные стороны — красивую внешность, обаяние и умение хранить тайны, самые жуткие, и хранить их вечно, несмотря ни на какие слабости и соблазны, — а также использовать ее беззащитность, одиночество и отчаянное стремление заиметь семью перед лицом абсолютной и беспощадной бесперспективности выйти замуж.

— Может, — продолжает вслух размышлять Кейт, — это произошло в Амстердаме? — Она наклоняется вперед, чуть смещаясь на стуле. Затем откидывается назад, но принимает уже другое положение, снимает левую руку с бедра и кладет ее обратно на стол — и все эти телодвижения и перемещения призваны прикрыть тот факт, что ее правая рука осталась под столом и сейчас лезет в сумочку.

Билл тоже смещается на стуле, меняет положение, не так резко, как Кейт, но достигает — она это знает точно — того же результата.

Джулия оборачивается к своему новому возлюбленному. Да нет, не такому уж и новому: это произошло в прошлом январе, полтора года назад. Длительный период пребывания с человеком, которого не любишь. Или, может, Билл теперь и впрямь любит Джулию? Привык, так сказать, прижился.

— Ну что же, — говорит Кейт, — Амстердам, надо полагать, место весьма романтическое. Со всеми своими наркотиками и проститутками. — Но она знает, что это произошло после Амстердама. Это произошло после встречи на скамейке.

Кейт медленно и осторожно просовывает руку глубже, минуя пудреницу, темные очки, пачку жевательной резинки, записную книжку и разрозненные клочки бумаги, все глубже и глубже, на дно сумочки, где у нее лежат самые тяжелые предметы. И один из них — под твердой прокладкой, которую она поднимает.

Теперь они в упор смотрят друг на друга, Кейт и Билл, смотрят, не отводя глаз. Их окружают тысячи людей, на перекрестке напротив театра «Одеон», уже опускаются ранние сентябрьские сумерки, а погода, свет, вино и само кафе просто прекрасны, как на картинке. Европа в лучшем своем облике, какой многие ее и представляют.

Кейт смыкает пальцы на рукояти «беретты».

Правая рука Билла по-прежнему под столом.

Кейт поворачивается к Джулии. Она была несчастной, одинокой женщиной, пока рядом не появился этот мужчина. А теперь — вот они, вроде как даже счастливые. Лицо Джулии сияет, щеки раскраснелись.

Но ведь в основе этих нынешних отношений, этого их счастья лежит гигантский обман. Нечистые помыслы. Эта женщина совершила маленькую ошибку, назвав неправильную цифру. И мужчина реконструировал всю интригу, весь этот сложный замысел — после чего последовало соблазнение, роман, любовные отношения и в конце концов предложение руки и сердца. Целая жизнь — и всего лишь по причине ее ошибки и его догадки. Он просто использовал ее ложь в своих целях.

Но разве это делает их отношения менее реальными? И может изменить ситуацию, если они действительно любят друг друга?

Кейт поворачивается к Биллу, замечает его напряжение, его решимость, готовность на все. Что он может предпринять, чтобы сохранить свою тайну?

Кейт и Билл направили друг на друга свои пистолеты под мраморной столешницей. Неужели он действительно готов ее убить, вот прямо сейчас? Нажмет он на спусковой крючок здесь, в центре Парижа, выстрелит ей в живот? И станет после этого вечным беглецом, изгнанником. Готов ли он наплевать на всю свою жизнь — на всю свою только что заново созданную жизнь! — лишь для того, чтобы Кейт не раскрыла Джулии его тайну?

А тайна его заключается в том, что он выяснил, чем на самом деле занималась его партнерша и их подозреваемый, занимались совместно. Но вместо того чтобы поговорить начистоту с Джулией, он сам влез в эту кашу. Сделал вид, будто ничего не знает, не понимает, что происходит. Сделал вид, будто втюрился в нее. Сделал вид, что это для него сногсшибательная новость — когда Джулия в конечном итоге все же рассказала ему правду.

Кейт оглядывается на Джулию, на эту постаревшую женщину, с таким острым, блестящим умом, способную на очень многое, но не желающую видеть того, что находится у нее под самым носом.

Но кто знает?.. Может, Джулия отлично все видит и понимает. Может, она давным-давно выяснила правду, еще до того, как все это стало правдой; может, ее оговорка про двадцать пять миллионов вовсе не была ошибкой, и она сделала вид, будто оговорилась, чтобы довести Билла до кондиции — чтобы он поймал ее на этом, соблазнил и женился на ней. Может, она все это тоже умненько организовала одновременно со всем остальным тщательно продуманным долгосрочным мошенничеством.

И возможно, Декстер оставил в гостиной свой выпускной альбом вовсе не по забывчивости.

Мысли Кейт бегут все дальше, и глаза ее, как шарик пинг-понга, перескакивают с одного заговорщика на другого, на расставленные по столу предметы и в итоге останавливаются на винном бокале Джулии. Он почти полон, она отпила всего на дюйм от края. А они сидят за этим столиком уже часа полтора и приканчивают вторую бутылку. А Джулия отпила всего пару глотков. И это та самая женщина, которая могла усидеть за ленчем целую бутылку! А теперь она попивает водичку…

И еще: Джулия набрала вес, килограммов пять, а может, и все десять.

— Ох Боже мой! — восклицает Кейт. — Да ты беременна!

Джулия краснеет. Несмотря на свое заявление два года назад, что у нее не может быть детей. Еще одна грань ее сложного прикрытия.

Беременна! Это все меняет, полностью.

Кейт и Хайден сидели под сияющим небом, над ними плыли белые облака, словно специально раскиданные по небосклону, призванные хоть как-то разбить эту монотонную синеву, подсвеченную золотистыми лучами заходящего солнца. Сцена, достойная кисти художника, освещение в стиле Вермеера.

Кейт никогда особо