Кукольный лес - Саския Калден

этот момент в комнату вошла Клара, и он снова успокоился. Он натянул на лицо довольную улыбку, которую я бы с удовольствием стерла с его лица этими неудобными пластиковыми туфлями. Девочка села рядом со мной и пододвинула ко мне миску с белой кашей. Она посмотрела сначала на меня, потом на нашего похитителя.

– Тебе придется покормить Салли. Ты же знаешь, как это делается.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Но Клара не стала сопротивляться его просьбе. Ее маленькая ручка потянулась к пластиковой ложке. Она смело зачерпнула немного каши и, стараясь не расплескать, поднесла ее к моему лицу. Клара рефлекторно открыла рот, как это делают мамы, когда кормят своих малышей. Я попыталась поймать ее взгляд, чтобы понять, что творится у нее в голове, но все внимание девочки было сосредоточено исключительно на ложке, которая уже достигла моего рта. Она осторожно прижала ее к моим губам.

– Салли не открывает ротик.

Мужчина вскинул подбородок и посмотрел на меня. Наши взгляды на некоторое время задержались друг на друге. Если он надеялся, что я стану участвовать в его больных играх, то он плохо меня знал.

– Какие наказания полагаются для тех, кто не хочет быть послушным, Клара?

Девочка сглотнула.

– Она должна отправиться в клетку… или ей запретят на три дня разговаривать.

Мужчина посмотрел на меня.

– Ну, так что…

– Но я же хочу потом поиграть с ней, папа.

У меня отвисла челюсть, и в ту же секунду Клара сунула мне ложку между зубов.

– Теперь ей не придется идти в клетку. – Довольная, девочка вытащила пустую ложку у меня изо рта.

Я чувствовала на языке приторно-сладкую массу, а в голове стучало лишь одно слово. Папа.

– Как только твоя кукла все съест, ты сможешь делать с ней что захочешь, моя дорогая.

Твоя кукла? Я содрогнулась. Мне даже не нужно было себя видеть – до меня уже дошло, как я выгляжу со стороны. Платье в горошек с рюшами, белые носочки и пластиковые туфли. Я была настолько ошеломлена, так потрясена, что даже не замечала, как Клара запихивала мне в рот ложку за ложкой. И то, что маленькая девочка носит платье принцессы, вдруг показалось мне абсолютно понятным. Когда я была такой же маленькой, я целыми днями бегала в зеленой шапочке и жилете, которые мама сшила из фетра, потому что хотела быть похожей на Питера Пэна.

– Ты должна глотать, Салли. – Детский голосок Клары вывел меня из оцепенения. Следующая ложка уже ждала, когда ее запихнут мне в рот, где не осталось места.

– Глотай, Салли, ты же не хочешь, чтобы тебя наказали.

Я не могла решить, заслуживала ли Клара жалости или ее стоило презирать так же, как и ее отца. Она ведь не могла не понимать, что все это – ненормально.

Я с трудом проглотила приторную кашу. Но унижение оттого, что меня кормит маленький ребенок, было еще невыносимее. Ее отец с довольным видом наблюдал, как дочь ложка за ложкой запихивала в меня кашу. До того момента, пока я, не выдержав его взгляда и этой сладкой дряни, не выплюнула отвратительную массу на стол. Теперь между нами лежала небольшая кучка. Клара ахнула.

Когда я подняла глаза, мужчина уже смотрел на меня. Черты его лица заострились, а ноздри раздулись. Похоже, ему потребовались немалые усилия, чтобы не выйти из себя. Видимо, он запрещал себе любые вспышки гнева в присутствии Клары. Как будто он хотел быть хорошим примером для своей дочери. Хотя он был кем угодно, но только не примером.

Глава 5

Эвелин

В комнате на некоторое время повисает тишина. Ни у Болте, ни у меня не находится слов. Впервые мы, похоже, солидарны: то, что пережила Джессика, глубоко шокирует.

Однажды я читала о случае из шестидесятых, когда мужчина похитил девочку, одел ее в свадебное платье и потребовал, чтобы она стала его женой. Она должна была готовить, стирать белье и быть к его услугам в постели. Девочке было всего семь лет. Она находилась под властью похитителя в течение восьми лет. Этот случай вызвал большой резонанс, горячо обсуждался и до сих пор считается наглядным примером того, на что способны люди.

Что должно твориться в голове у отца, который подсовывает своей дочери живую куклу?

Я смотрю на Джессику, которая рассматривает нас, явно не уверенная, стоит ли продолжать свой рассказ.

И только тогда до меня доходит.

– Я совсем забыла предложить тебе стакан воды.

Нелепый предлог, но мне необходимо ненадолго выйти из комнаты, чтобы собраться с мыслями. В горле встал ком, я едва могу говорить. Я останавливаюсь в коридоре и делаю глубокий вдох. Где-то подсознательно я ожидала, что он похитил ее и запер, чтобы регулярно насиловать. Не то чтобы это было бы менее ужасно, но это уже почти норма. Сексуальные маньяки есть повсюду, и некоторые из них не гнушаются найти жертву, запереть ее и держать в подчинении круглые сутки. Но заставить человека быть куклой для своей дочери – то, чего я никак не ожидала. И Болте, судя по всему, тоже.

Я отлучаюсь на офисную кухню и возвращаюсь в комнату для допросов с бутылкой воды и тремя стаканами. Болте раскрыл папку и уставился на какой-то документ. Джессика молча сидит напротив него, сложив руки на коленях. Я невольно представляю ее среди кукол, в красном платье в белый горошек, в белых носочках и пластиковых туфлях. Жуткое видение, которое я тут же отгоняю.

– Как зовут этого человека? – Болте снова закрывает папку. Я понимаю, что он имеет в виду похитителя.

Джессика пожимает плечами.

– Я не знаю.

– И ты никогда не видела его раньше?

– Нет. – Она наблюдает, как я расставляю стаканы на столе и два из них наполняю водой.

– Может, ты помнишь, где находится этот дом? – спрашиваю я и двигаю к девочке один из стаканов. Она не прикасается к нему, просто смотрит, как поднимаются пузырьки.

– Где-то в горах, – нерешительно говорит она. – Довольно высоко. Полицейские вчера меня уже об этом спрашивали.

– Это даже указано в материалах дела, – с упреком добавляет Болте, будто я слишком глупа, чтобы запомнить детали. Хотя я уверена, что он сам только что прочитал это.

Я сажусь, открываю блокнот и вытаскиваю из петли-держателя синюю шариковую ручку. В Шварцвальде много гор, много потайных мест, где можно жить, не будучи обнаруженным. Найти этот дом будет непросто.

– Простите, что я не помню точнее, – извиняется Джессика. – Я так долго бежала по лесу, что даже