Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Мальчик сидел тихо, глядя то на меня, то на отца. Его глаза уже не сверкали красным — только детский, настороженный взгляд. Он казался обычным ребёнком.

— Я рассказывала ему сказки, — ответила я.

— И всё? — в голосе слышалось недоверие, казалось, он не мог позволить себе поверить в такую простую вещь.

— Да, — выдохнула я, собрав всю смелость. — И ещё… Ему нужен воздух. Солнце. Пространство. Он не зверь, чтобы всю жизнь томиться в четырёх стенах. Под присмотром… это возможно.

Ванторн молчал. Я видела, как в его глазах борются два чувства: опасение и отчаянное желание подарить сыну хоть крупицу нормальности.

— Присматривать за ним будешь ты, — сказал он наконец, резко, словно отсекая сомнения. — С этой минуты его комнатой станут эти апартаменты. А ты — его няня.

В горле пересохло. Это была милость, но слишком большая ответственность. Возможность быть рядом с мальчиком, которого я уже успела полюбить всей своей несчастной ведьмовской душой. А ещё — знак: он не собирался отправлять меня на костёр.

— Хорошо, — тихо произнесла я.

Хозяин кивнул. Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, скользнул к губам — и тут же отпрянул. А я забыла, как дышать.

— Уложи его и выходи, — коротко велел он. Уже на пороге, остановился. — Когда Эдвард уснёт... нам нужно поговорить. И заняться твоей раной.

Я не могла избавиться от волнения. Разговор, которого я боялась больше всего, был неизбежен.

***

Я медленно подошла к кровати, стараясь унять дрожь в пальцах. Мальчик лежал, укрытый одеялом до подбородка, и смотрел на меня широко раскрытыми, всё ещё настороженными глазами. Присела на край, и ладонь сама собой скользнула к его волосам — мягким, тёмным, словно сотканным из тени. Нежно поглаживая, я чувствовала, как напряжение понемногу уходит из его тела.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Теперь ты в безопасности. И знаешь… я буду звать тебя Эд. Эдвард звучит слишком серьёзно для такого маленького храбреца.

Он не ответил, лишь продолжал внимательно вглядываться в моё лицо.

— Хочешь, я расскажу тебе историю? — мягко спросила я. — О лошадке, которая любила гулять по полям, когда садилось солнце?

Едва заметный кивок. Уже что-то. Его глаза по-прежнему сияли тревогой, но в них постепенно проступало доверие.

Я начала тихо рассказывать о гнедой кобыле, что неторопливо ступала по изумрудной траве, пока тёплый ветер играл её гривой. Слово за словом, и дыхание мальчика становилось всё глубже, всё ровнее. Сказка текла сама собой, пока его веки окончательно не сомкнулись, уводя в глубокий, исцеляющий сон.

Лишь тогда я позволила себе обернуться к двери, за которой ждал Ванторн.

***

Я вышла в кабинет. Воздух был пропитан запахом старых книг и пыли. Хозяин стоял, прислонившись бедром к массивному столу, скрестив руки на груди. Его поза была спокойной, почти небрежной, но в этой кажущейся лености чувствовалась скрытая сила. Я остановилась перед ним, не решаясь поднять взгляд.

— Итак, ты — из рода Пустошей, — заговорил он. — Последняя из них, кто мне известен. Вопрос: есть ли другие? Те, кто сильнее тебя? Способные на большее, чем вызывать воду и лечить раны? Твои способности слишком велики для обычной ведьмы — это факт. Но до истинно одарённых из рода Пустошей тебе далеко. Или… ты скрываешь настоящую силу?

Я заставила себя поднять глаза. Его лицо было словно высечено из камня, без единой трещинки эмоций. Но в глубине тёмных глаз шевелились тени — любопытство? надежда? Или… холодный расчёт охотника, выслеживающего добычу.

— Нет, — выдохнула я. — Ничего большего я не скрываю. А насчёт тех, кто сильнее… я не знаю. Я выросла на острове. Знала только маму. Остальные ведьмы были сосланы из других мест. О Пустошах… я всегда думала — мы вымерли.

Он изучал меня долго, не мигая, будто мог рассмотреть под кожей каждую дрожащую жилку, каждую скрытую мысль. Я и сама не знала — насколько сильны были ведьмы нашего рода в действительности. Мама всегда прятала настоящую силу. А я…

Может, наш род ослабила королевская кровь?

— Твоя бабушка, — Ванторн вырвал меня из размышлений. — Насколько она была могущественной?

— Как целительница — очень, — тихо ответила я. — Но её сожгли, когда мама была ещё ребёнком. Я её не знала.

Ванторн оттолкнулся от стола и сделал шаг ко мне. Воздух между нами потяжелел.

— А твоя мать? — спросил он. — Она могла снять или наложить проклятие? Сильное проклятие. Смертельное. Родовое.

Я невольно отшатнулась.

— Наложить? Никогда! — Голос мой сорвался. Сама мысль