Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Губы. Диксон узнает Перчика, невзирая на годы и накопившихся врагов, поэтому Перчик и привлек к делу Томми Губу. Учитывая число игроков — не знаешь, за кого первого браться, — ему понадобится напарник, который его подменит. Томми Губа поднялся пожать Перчику руку; на коричневом кресле отпечатался его силуэт. Он был признателен за работу и повторял это до хрипоты.

Так прошла пара дней, в поездках по Гарлему и слежке за наркоторговцем. Диксон был мулат, парень видный, подтянутый — наверное, боксировал на тюремном дворе или где еще в Даннеморе. О местах досуга в тюрьме Перчик не мог сказать ничего, поскольку не имел удовольствия. Диксон соблюдал режим и с равным рвением ухаживал за своими волосами: растрепанные локоны его сияли.

Карни сказал, что Диксон проживает в многоквартирном доме на Пятой авеню, и Перчик следовал за ним тенью по разным местам. К его матери на Сто двадцать девятую, к его подружкам на Мэдисон, Сто двенадцатую и Сто шестнадцатую, по всяким посредственным забегаловкам, где подают курицу, и по китайским кафе. Диксон поужинал с Фредди. Перчик отметил и это.

Перемещался Диксон и по работе. Все его подельники как один принадлежали к тому же племени молодых людей, которые ныне встречаются в Гарлеме на каждом шагу: озлобленные и тупые. Какие-то недоделанные. В «Махарадже» показывали кино о малолетних преступниках и водителях-лихачах, раздраженных белых парнях. Об их темнокожих гарлемских двойниках кино не снимали, но они были, с их утробной ненавистью к тому, как устроена жизнь. Те, которые хорошие, выходили на демонстрации протеста, пытались исправить недостатки системы. Те, которые плохие, работали на таких, как Диксон.

— Ты посмотри на них, — сказал Томми Губа. — Терпеть их не могу. Заправь рубашку!

Да, молодая шпана была, бесспорно, неряшлива. Томми Губа в равной степени ненавидел их манеры и завидовал их энергичности. Он-то сам отошел от дел с тех пор, как коп огрел его по башке дубинкой. С тех пор у Томми трясутся руки и случаются обмороки. Впрочем, для слежки он еще годился, хоть и любил поболтать.

— Это же попросту неприлично, — отрезал Томми Губа.

Перчик следил за подручными Диксона — бестолковыми громилами, наркоторговцами, — пока не нашел наименее неумелого и самого занятого. По словам бармена из «Клермонт Лаунж», прилежного лопоухого испанца звали Марко. Он курировал мелких наркоторговцев на основной точке Диксона на углу Амстердам и Сто третьей улицы. Постоянная белая клиентура, неподалеку метро. Замызганные студенты колледжей и трудяги с тайным пристрастием. Работники городского хозяйства, переживающие ломку. Еще пару дней слежки за Марко, и Перчик с Томми отыскали притон в двух кварталах от точки. Тоже близ Амстердам, в квартире цокольного этажа обшарпанного таунхауса.

— Эти шакалы всюду, — сказал как-то днем Томми Губа. Над кучей мусора, возле которой они припарковали машину, вились черные мухи, досаждая Томми и Перчику. — Ты в последнее время бывал на Первой?

— Дай мне танк, и тогда я, может, туда доеду, — ответил Перчик.

— Я учусь на заочных курсах, — продолжал Томми Губа. — Давно надо было записаться. Я ведь мог бы чего-то добиться, выбраться отсюда.

— Что ты говоришь!

Постоянно следя за двумя своими объектами, банкиром и наркоторговцем, Перчик понял, что они заняты одним и тем же. В Гарлеме есть откровенные нарки — танцуют на улице, балдеют под внутренний свой мотив, — и есть простые граждане, про которых и не подумаешь, что они на наркоте. Нормальные люди с обычной работой, которые подходят к ребятам Диксона, покупают и разъезжаются по своим перенаселенным районам. И есть Дьюк. Тот каждый день шустрит, кому-то что-то толкает в клубах и ресторанах, сбывает с рук тайные сведения: влияние, информацию, власть. Неизвестно, кто сейчас от чего торчит, какую дурь предпочитает, но, если разуть глаза, увидишь, что полгорода на чем-то сидит.

В кабинете у Карни Перчик прочел записанное в блокнотик, доложил торговцу мебелью. Упомянул и о том, что Диксон встретился с Фредди в заведении, где готовят курицу.

— Он на него не работает, — отрезал Карни, словно, если уж он заявил об этом, значит, так и есть.

— Этого я не видел.

Карни кивнул.

— Они выросли вместе.

Добавить Перчику было нечего.

— Что теперь?

Эти ребрышки уже готовы.

— Ничего, — ответил Карни. — Всё.

Он заплатил Перчику причитавшееся за Диксона.

Через пару дней старый кореш позвал Перчика на дело в Балтимор. И Перчик на несколько недель укатил на юг. Полакомиться крабами на берегу залива Делавэр. Там ли еще Роза, он не знал, но оказалось, что она обитает на старом месте. Прошло без малого двадцать лет. Оба постарели, растолстели, поскучнели — «но это у всех так» — и провели вместе пару приятных дней.

В первый же вечер по возвращении Перчик отправился в «Донегол», и смотрите-ка — в новостях арест Биза Диксона, «Доклад Нью-Йорку». Мэр Вагнер, его одуревший от наркоты отряд и горстка копов позируют перед столом, заваленным кирпичиками героина. Черно-белое изображение мигает. Копы счастливы до поросячьего визга.

Шестерка у копов, черт побери.

Перчик попросил у бармена телефон.

Этот придурок заставил его шестерить на копов.

7

В начале сентября нью-йоркские газеты опубликовали две, казалось бы, не связанные друг с другом заметки. Одна коротенькая, вторая подробнее и повлекла за собой серьезные последствия.

Та, что короче, сообщала о задержании гарлемского сутенера по имени Томас Эндрю Брюс, он же Дешевка Брюси. «Уже попадавшего в поле зрения правоохранительных органов» Томаса Брюса арестовали в местном ночном клубе в ходе операции с участием подставного лица и обвинили в пособничестве проституции четвертой степени. История удостоилась трех абзацев в «Амстердам ньюз»; больше никто об этом не написал.

Статья подлиннее, опубликованная чуть позже, сообщала об исчезновении известного банкира Уилфреда Дьюка, прежде работавшего в Федеральном сберегательном банке Карвера. «Ни слова не сообщил, — сказала репортеру мисс Мирна Дьюк, супруга пропавшего. — Ни единого слова». Мистер Дьюк — видный чернокожий коммерсант, и о его исчезновении написали в белых нью-йоркских газетах.

О связи первого и второго события знали немногие. И трое из них — Рэй Карни, мисс Лора и Зиппо — были в доме № 288 на Конвент-авеню (или в непосредственной близости от него) в среду 6 сентября, в половине

десятого вечера. Встречу спланировали в последний момент.

Детектив Мансон обещал сообщить Карни, когда копы возьмут Дешевку Брюси. Сделка, которую Карни предложил Мансону в своем кабинете несколько недель назад — наркоторговца за сутенера, — близилась к завершению.

Но Мансон не удосужился предупредить его заблаговременно. Сутенера взяли во вторник поздно вечером, а коп позвонил Карни на следующий день в четвертом часу пополудни.

— Я был занят, что я могу вам сказать?

Карни тер висок, мерил кабинет шагами. Теперь придется поторопиться.

— Когда он выходит?