Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

class="p1">Всхлипывая, Деннис окончательно успокоился лишь тогда, когда она усадила его обратно за компьютер в столовой, вернув в виртуальный мир с четырехствольной лазерной пушкой наперевес.

Она немного прибралась в доме, а затем присела в паре метров от мальчика, прислушиваясь, не покажется ли на подъездной дорожке машина Марка де Виреса.

Она твердо решила: как только уйдет отсюда, ноги ее больше в этом доме не будет.

Никки протянула руку к мальчику, но он лишь хихикнул и оттолкнул ее. Он не почувствовал душевной теплоты, для него это было лишь досадной помехой в самый разгар виртуального сражения.

Никки снова зашла в кабинет, сняла трубку и набрала номер приемной семьи Милле. Ей тут же ответила хозяйка дома. Женщина уверяла, что у девочки все прекрасно, но к телефону ее звать не спешила. И на то была причина: едва взяв трубку, Милле принялась сыпать проклятиями в адрес всего и вся. Ей не нравились животные, вонь, бескрайние поля, новые родственники и еда. Она люто все это ненавидела.

Никки с облегчением вздохнула: слава богу, сестра осталась прежней. — Ты там всего два дня, Милле. Потерпи хотя бы неделю, а потом созвонимся и решим, — сказала она, заверив девочку, что выбор, конечно же, остается исключительно за ней.

В конце концов младшая сестра неохотно согласилась.

— Если передумаешь раньше — сразу звони. Обещай мне.

Та пообещала, и Никки положила трубку.

За углом тихой улицы послышался шум приближающейся машины. Никки настороженно следила за ней, пока та не проехала мимо, шурша шинами. Сквозь синие, зеленые и алые витражные стекла окна небо казалось слоистым пирогом. Она оперлась локтями о подоконник и принялась мысленно пересчитывать эти слои. «Ты здесь, дукун? Следишь за мной?» — прошептала она.

На улице какая-то женщина поплотнее запахнула воротник. Она тоже почувствовала приближение непогоды еще до того, как налетевший порыв ветра взметнул подол ее пальто. Смуглый прохожий в зеленом плаще успел залюбоваться ее изящными щиколотками, проходя мимо окна.

Никки прикрыла глаза и отодвинула в сторону безделушки и бумаги на подоконнике. Она прислушалась к затихающему стуку каблуков на улице и прижалась щекой к сцепленным пальцам, озябшим от сквозняка. Какое странное затишье перед бурей.

— Ты чего так стоишь? — раздался за спиной тонкий голосок Денниса.

Никки открыла глаза. — Потому что мне нравится... — И тут она осеклась. Прямо перед ее лицом, так близко, что расплывался шрифт, на подоконнике лежали две книги. Они были прижаты друг к другу, точно влюбленные в тайном убежище. На корешке нижней значилось: «Лобби смерти: Как Запад вооружил Ирак». У Никки перехватило дыхание.

— ...нравится что? — Деннис нетерпеливо заерзал.

— Нравится чувствовать прохладу подоконника, Деннис, — ответила она как можно спокойнее, параллельно вчитываясь в имя автора. «Лобби смерти: Как Запад вооружил Ирак» Кеннета Р. Тиммермана.

Тиммерман!

Она легонько сжала ладонями щеки мальчика, так что его губы смешно вытянулись трубочкой. — У тебя есть еще целых пятнадцать минут до возвращения дяди, Деннис. Что скажешь?

Тот надулся, посчитав, что этого мало, и убежал обратно.

Никки схватила книгу и открыла ее. Спустя пару минут чтения она уже не сомневалась: ей нужно срочно связаться с Петером де Буром.

Она набрала домашний номер в Харлеме. После нескольких гудков трубку сняли. Никки закусила губу.

— Мне казалось, мы твердо договорились, что ты не будешь звонить мне домой. — Голос Петера был сухим и холодным.

Она понимала его опасения — телефон могли прослушивать, — но не собиралась отступать. В любую секунду шорох шин на подъездной дорожке мог прервать их разговор. Время шло. И, возможно, оно играло против них.

Слова посыпались из нее сплошным потоком, без утаек и предисловий. Она выложила все: и то, что не могла дозвониться ему на мобильный, и подстроенный ею взрыв, и «М-Консалт» с Маттейсом Бергфельдом. Рассказала о шестилетнем племяннике Марка де Виреса и о его брате, который ждал смерти в городке под названием Салахуддин.

Она заговорила о встрече премьер-министра Ширака и Саддама Хусейна — человека, который как раз сейчас в очередной раз заставлял весь мир затаить дыхание. Встреча в городке Бо-де-Прованс.

Тиммерман все задокументировал и сохранил для истории.

Визит Саддама Хусейна в Прованс стал боевым крещением для Ширака и нанес серьезный удар по ядерной программе свободного мира.

В тот день, казалось, продавалось абсолютно всё.

Эта встреча во многом объясняла, почему Западу теперь так трудно прийти к согласию по поводу того, как поступить с международным преступником Саддамом Хусейном. Большинство тем, не сходивших сейчас с газетных полос, брали свое начало именно там. Это также проливало свет на то, почему французы столь неохотно шли на введение санкций и карательные меры против режима Саддама, несмотря на настойчивые призывы своих союзников.

Разгадка крылась в Бо-де-Провансе: ведь именно после этого успешного визита в идиллическую провинцию Ширак и Хусейн смогли обменять оружие и ядерные технологии на нефть[1010]. Там Саддам научился сбрасывать свой нелепый мешковатый костюм и облачаться в элегантные мундиры западной дипломатии. Ширак и Саддам Хусейн сторговались на оружии и сырье, предопределив судьбу конца двадцатого века, погрузив его в пучину бесконечного насилия.

Позже Ширак, как гостеприимный хозяин, предложил скрепить соглашение и узы дружбы игрой. По местному обычаю устроители организовали традиционную провансальскую забаву — бег молодых бычков. Это была старинная бескровная коррида, когда на улицы по очереди выпускали молодых быков, а юноши состязались в том, кто из них сможет сорвать цветок, закрепленный за ухом животного.

Живописный Бо-де-Прованс подходил для этого как нельзя лучше. Ради Саддама Хусейна всю округу закрыли для туристов.

Настоящее дипломатическое искусство в действии. Саддам уехал оттуда с полной победой.

Когда до нее дошел весь масштаб происходящего, она закрыла глаза и попыталась вспомнить строки, которые когда-то знала наизусть. Память откликнулась без труда.

«И бык уже мычал у изголовья — в пять часов пополудни. И близилась гангрена издалека — в пять часов пополудни. О, эти страшные пять часов пополудни! Было ровно пять часов на всех часах! Было пять часов в вечерней тени!»

Так писал Федерико Гарсиа Лорка в предчувствии гражданской войны в Испании более полувека назад[1011]. И разве не так все происходило всегда? Повсюду, из раза в раз.

Саддам сиял, словно сам солнечный день, и объявил награду в миллион франков тому мальчишке, который одолеет очередного быка. Трижды он ставил на быков, и трижды назначал ту же сумму.

В тот день в пять