Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Рахман изучил кошелек. Маленький, коричневый, без отделений для кредитных карт — простецкий старый кошелек, который ничего не говорил о своей владелице. И правда: ни карточки медицинского страхования, ни водительских прав, ни банковских карт, ни чего-либо еще, что позволяло бы установить личность и адрес хозяйки. Единственное, что могло хоть как-то помочь, лежало в самом дальнем отделении. Сначала старый чек из пекарни под названием «Люкс Баккери Йог. П...» и еще что-то неразборчивое, как и сам адрес. Было видно лишь, что она покупала хлеб. Кроме того, там нашлись еще два чека. Один — из универмага «Де Бейенкорф» на покупку брючного костюма, рубашки и блузки на общую сумму 350 гульденов от того же понедельника. Второй чек — квитанция банкомата «АБН-АМРО» на Даме на снятие 2000 гульденов, датированная тем же числом.

Рахман медленно повернулся к Аайеду. — И где же остальные деньги, Аайед?

Густые брови Аайеда взлетели вверх, и он машинально пожал плечами.

Рахману было невероятно трудно расслышать, что говорил ему офицер связи, которому он докладывал последние два года, из-за отвратительного качества телефонного соединения с Багдадом. Однако Рахман все же понял, что офицер проявляет терпение, хотя и не слишком сговорчив.

Дело «Кью-Петрол» нельзя было останавливать. На самом деле на довольно высоком уровне в руководстве ждали оставшуюся часть отчета, так что если дело заходило в тупик, ему следовало немедленно вернуть его в прежнее русло. И нет, они не могли позволить ему ликвидировать ни Аайеда, ни Марка де Виреса до завершения дел с «Кью-Петрол» и катастрофой в Бейлмермере. Лишь когда все останется позади и благополучно разрешится, он сможет поступить с ними так, как ему заблагорассудится.

— А как быть с Хелен Беек?

— Мы ждем ее на прием в Багдаде завтра. Многие будут рады снова увидеть ее в наших рядах.

Рахман заглянул в свою записную книжку. — Сегодня вечером есть рейс, КЛМ 425, в Оман. Он приземляется завтра утром в двадцать минут седьмого по местному времени, так что о дальнейшем ее перемещении оттуда вам придется позаботиться самим.

Рахман еще мгновение подержал трубку в руке, прежде чем положить ее, а затем прошел несколько сотен метров до подземной парковки АНВБ на Принс Хендриккаде, где в темном углу стоял списанный рефрижератор кейтеринговой службы Антона Борста Кипа.

Ему предстояло забрать тело из телефонной будки и доставить его по назначению.

Глава 35

Воспитательница осеклась, и Никки пискнула так громко, как только могла.

— О господи! Господи! — раздался шепот снаружи. Снаружи начали яростно сдирать скотч, отчего телефонная будка зашаталась.

В проеме двери показалось лицо молодой румяной женщины, искаженное страхом перед тем, что ей предстояло увидеть.

— О господи! — повторила женщина, встретившись с ней взглядом. Она испуганно прижала ладонь к лицу и подавила крик, пребывая в глубоком шоке.

— А кто это? — мальчик просунул голову под ее руку, но воспитательница тут же выставила его обратно, несмотря на его протестующие вопли.

Скотч был намотан на шею Никки так туго, что под него нельзя было просунуть даже ноготь. Воспитательница лихорадочно искала кончик ленты, и ее рыжие волосы рассыпались по лицу. — Господи! Да кто же мог сотворить такое? — без конца повторяла она.

Когда женщине наконец удалось содрать ленту, кровь мощной волной ударила Никки в голову. Она судорожно ловила ртом воздух, не понимая, сидит она или лежит — тело от макушки до пят онемело.

Когда скотч, стягивавший ее руки между ног, тоже отлепили, она без сил повалилась вперед, прямо на женщину.

— О господи! — Воспитательница вытащила ее из будки, уложила на траву рядом с песочницей, торопливо расстегнула молнию на своей куртке, сдернула ее и осторожно подложила под голову и плечи Никки.

— Беги за помощью, Кес! — скомандовала она, строго глядя на мальчика, который все еще всхлипывал, обиженный ее грубостью.

— Нет.

— Беги живей, кому говорят!

— Мама с папой не велят мне одному переходить через дорогу, а Диана уже побежала за остальными, — упрямо ответил он.

Она откинула волосы с лица и обеспокоенно посмотрела на Никки: — Ты как? В порядке?

Никки попыталась кивнуть.

— Сможешь полежать тут минутку, пока я сбегаю за помощью? Наш детский сад всего в двух минутах отсюда. Я позвоню в полицию и скорую, а потом сразу вернусь, принесу одеяло и попить. Хорошо?

На этот раз голова Никки подчинилась чуть лучше, и она шевельнула ею.

Женщина стянула теплую куртку с громко протестующего мальчика и укрыла ею Никки. После чего бросилась бежать, таща ребенка за собой.

Сначала чувствительность вернулась к ногам — их она хотя бы немного контролировала. Следом пришла острая боль в шее. Никки слабо застонала и попыталась поднять руки, чтобы придерживать голову. Когда это не удалось, она перекатилась на бок, свернувшись калачиком, и снова попыталась пошевелить руками.

Она сжалась в комок, перевернулась и с огромным трудом встала на колени, отрываясь от сырой земли. По позвоночнику волнами расходилась стреляющая боль. Со стоном выпрямившись, она уперлась носками в землю и поднялась на ноги, шатаясь, как пьяница после бурной ночи.

Она тихонько напевала, чтобы отвлечься от жалкого состояния своего тела. — Раз, два, три — проверка связи, — прошептала она, хрипя, как рок-певец. Смех отозвался дикой болью, но теперь ее ничто не могло остановить — ни в мыслях, ни на словах. Она выжила, пусть и выглядела сейчас кошмарно: с синяками на запястьях и на шее, с промокшими брюками, грязная с ног до головы, со спутанными сальными волосами, измученная и замерзшая. Никки знала, что почва в Амстердаме — самая сырая в мире, из-за чего дома здесь строили на сваях, вбитых на пятнадцать метров в толщу ила до песчаного пласта, но окраина Харлеммерхаута, казалось, ничуть не уступала этим рекордам сырости. На ее одежде темнели влажные пятна. Она сейчас наверняка напоминала одну из тех бездомных бродяжек, что изредка появляются на привокзальной площади и тут же исчезают. Но она была жива.

Никки растерла ноги и прищурилась, глядя на проплывавшие на восток ватные облака. «Я жива!» — ликовала она, жадно впитывая каждым вернувшимся чувством шелест ветвей и запах травы. И тут произошло то, чего она больше всего боялась.

Донесшиеся издалека детские крики заставили ее осторожно повернуть голову.

Она заметила фургон раньше, чем увидела Рахмана. Машина стояла на дороге в самом конце игровой площадки