Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

Гул, топот — все громче, ближе дробь конских копыт.

Из дождя галопом на поле для гольфа вырвался табун лошадей — низеньких, короткогривых монгольских лошадок. А за ними с гиканьем и свистом всадники в опушенных мехом шапках-малахаях и ватных халатах. Ветер трепал над их головами бунчуки из черных конских хвостов.

А оранжевый резиновый мячик с надписью «golf-style» катился мимо лунки по подстриженной траве к полосатой походной кибитке, украшенной белым бунчуком. Ее войлочный полог с треском рванули, а может, полоснули саблей и...

Круглолицая, луноликая смуглая женщина в растерзанной рубашке синего китайского шелка скорчилась в кибитке на узорном ковре: черные растрепанные косы, голые, бесстыдно раскинутые ноги, свежие синяки и ссадины на бедрах. Она хрипло выла, царапая ногтями ковер. Над ней стоял мужчина Еще очень юный, темнолицый, скуластый, похожий на молодого ястреба. Хищного и торжествующего Запахнул на груди черный халат, подбитый мехом, пнул ногой оранжевый мячик «golfstyle» и повелительно кивнул стражникам, скрестившим у входа в кибитку копья. Те схватили женщину и поволокли наружу. Она кричала, плевалась, вырывалась, как бесноватая. Один из стражников ударил ее по лицу.

Катя цеплялась за ящик для обуви. В глазах было темно. И все плыло, кружилось «Это спазм, — подумала она, ощущая запах дождя, мокрой кожи седел и сбруи. — Это же просто галлюци...»

Темнота. Стук капель падающей воды. Смрад сырости и гнили. Промозглый холод. Шорохи. Трепе г перепончатых крыльев летучих мышей, живущих без света. Нетопыри ненавидят солнце. Тысячи, миллионы нетопырей, покрывающие, словно живой ковер, известняковый свод подземелья.

Слабый мерцающий свет в темноте. Фосфоресцирующий, призрачный, манящий. Все ближе, ближе, ближе. Рассеивает, разрывает тьму, обращая ее в рваные клочья. В обрывки...

Эхо шагов в подземном тоннеле. И светящийся силуэт в конце темного хода. Силуэт, словно очерченный мертвенно-серебристым контуром Нечто приближается из мрака, вот оно оборачивается. Холодный свет струится от высокой женской фигуры. А вместо лица — круглая луноликая маска-блин, безглазая и безгубая, но живая. Дышащая тленом, сочащаяся душной, беспощадной, яростной злобой.

Катя сидела на ящике для обуви. В крохотной Вариной прихожей — одна нога в тапочке, другая в босоножке. По лбу текли капельки пота. А в комнате настойчиво звонил телефон.

— Это снова я! — выпалила Краснова. — Железнову нашли. Слышишь меня? Одну обнаружили.

— Она жива? Женя жива?!

— Она убита. Похоже, что кто-то пытался утащить ее в Большой провал! Наши уже все там. Ищут Гордееву. Она, похоже, тоже мертва.

И тут Катя увидела у себя под ногами что-то...

Оранжевый резиновый мячик с надписью «golfstyle». Он лежал на синем коврике у дивана. А потом прямо на глазах растаял, как вешний снег.

Глава 24

РОЗМАРИН

Колосов ночевал у Лизунова, тот сам приглашал еще накануне. Дом его находился в Прохоровке — старый, много раз перестраивавшийся, где, кроме холостого еще начальника криминальной милиции, жили его отец, мать, дед, бабка и старшая сестра с двумя детьми, сбежавшая от мужа-алкоголика.

Известие о новом ЧП застало Никиту в ИВС: он как раз дожидался следователя, чтобы присутствовать на очной ставке между Быковским и Баюновым.

И вот все разом полетело к чертям. У Лизунова в кабинете взорвались телефоны. В районе объявили план «Сирена», приехал Олег Островских с женой. Та была в черном вечернем платье и норковом палантине, и все это великолепие как-то несуразно смотрелось в прокуренной, забитой сотрудниками дежурной части.

Лариса Дмитриевна и сама это чувствовала. Сбивчиво и взволнованно начала объяснять, что банкет по случаю открытия в «Сосновом бору» нового ресторанного зала для гурманов затянулся до утра, она как топ-менеджер комплекса не могла там не присутствовать, а около двух часов назад ей и мужу, который по причине плохого самочувствия на банкет не приезжал и находился дома, позвонил из лагеря спелеологов Павел Шведов и сказал, что у них плохие новости: исчезли двое членов поисковой группы, и он с другой группой отправляется за ними. «Мы с женой прождали все это время, но больше он не звонил, — перебил ее Олег Островских. — И решили ехать в милицию».

Он все порывался отправиться вместе с ними в лагерь, но Лизунов вежливо и твердо попросил его пока обождать в отделе.

А в лагере спелеологов царили тревога, страх и уныние. Проводник Швед с поисковой группой все еще не вернулись, и связи с ними не было. И прежде чем тоже очертя голову бросаться в поисковые мероприятия, Никита решил все же постараться узнать, что же произошло в лагере ночью. Еще в отделе, услышав об исчезновении женщин, он ринулся в семнадцатый кабинет, но следователь Краснова сообщила ему, что Кати — Екатерины Сергеевны, которая нужна ему была сейчас как воздух, чтобы помочь сориентироваться среди этих спелеологинь, па работе не будет: «Она приболела, у нее температура».

Это был досадный облом, приходилось приноравливаться к ситуации. А общаться с женщинами (причем такими, которые отчего-то вбили себе в голову, что они — профессионалки экстремального вида спорта) Колосову очень не хотелось.

— Ну, кто здесь сейчас у вас за старшую? — спросил он хмуро, когда они с Лизуновым, вымокнув под дождем до нитки, добрались до брезентового навеса над походной кухней, где сгрудились почти все спасательницы.

— Наверное, я, — неуверенно предположила одна из них.

— Тогда пошли, поговорим. — Никита кивком пригласил ее в палатку Гордеевой, где всего несколько часов назад они с Катей пережидали такой же дождь. В палатке все тоже вроде было по-прежнему — полнейший хаос.

— Тебя как зовут? — спросил Никита.

— Майя. Майя Арчиева.

— Маечка, так что здесь было после того, как мы уехали? Что, все с ума, что ли, посходили7

— Ой, не знаю. Они начали ссориться — Алина и Женя А потом и Пашка завелся тоже и...

— А о чем шла речь? Только не говори, что не слышала ничего. Тут у вас палатки как кленовые листья.

Майя медлила с ответом. Было видно, как она тщательно подбирает слова, раздумывая о том, что можно и что нельзя выкладывать человеку из милиции.

— Ну, у них сложились такие отношения, особые.

— Швед с Железновой были любовниками, так?

— Откуда вы знаете? Да, они были раньше знакомы. Но он тут ко многим клинья подбивает. Он жуткий бабник. А когда напьется, то вообще ничего не соображает. А Женя... Вы не подумайте, она натуралка полная, хоть и с Алиной они вот уже полтора года живут... — Майя зыркнула на Колосова, словно давая понять: я и гак сказала достаточно, не цепляйся. Он не цеплялся, и она