Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Врач мешкал с ответом. Готовых аргументов у него не нашлось, и он ничем не мог подкрепить свою точку зрения. В возникшей ситуации верх одерживала более сильная личность.

Майк поспешил к лестнице.

– Дайте мне пять минут, чтобы сообщить ей, – обернувшись, бросил он на ходу.

Мисс Керли поднялась к себе в кабинет и позвонила мистеру Кэмпиону.

Устроившись в гостиной на ковре перед камином, Джина занималась разбором утренней почты. Услышав шаги, она подняла голову. Облаченная в темно-синюю теплую пижаму, молодая женщина была единственным отрадным зрелищем для Майка за весь последующий унылый и тягостный день. Он потом вспоминал и пижаму, и изящные красные шлепанцы – две яркие точки на белом ковре, – и ее лицо, озарившееся внезапной радостью.

– Майк, дорогой, как приятно тебя видеть! Ты не считаешь, что кофе пить еще рановато? А то я собираюсь это сделать.

Сознавая, что за его спиной служанка, проводившая его сюда, навострила уши, Майк не знал, с чего начать. На ум приходили лишь избитые фразы вроде: «Джина, дорогая, наберись мужества». Или: «Боюсь, у меня плохие новости». Или: «Джина, произошло нечто ужасное».

Слова застряли у него в горле, и он лишь смотрел на сидящую Джину, которая улыбалась ему. Красивую, восхитительную и пока еще спокойную.

– Миссис Остин, наш гость тоже выпьет кофе. – Джина улыбнулась служанке и махнула рукой, указывая на диван. – Садись, зверюшка. Нечего стоять столбом и таращиться на меня. Что случилось? Мы сегодня не сможем поехать к Атертонам? Тоже мне, трагедия! Не смотри на меня так.

Майк тяжело опустился на диван и, глядя ей в глаза, пробормотал:

– Пол мертв.

Пара конвертов, которые Джина собиралась бросить в огонь, застыли в ее руке. Чуть повернув плечо, она наклонила голову. Этот жест был выразительнее любых слов. Майк уселся на ковер рядом с ней и положил руку на ее худенькую спину, обтянутую шерстяной пижамой.

– Я должен был совсем не так это сказать. Ну что я за дурак!

Джина резко повернулась к Майку. Ее лицо побледнело, а широко распахнутые глаза потемнели.

– Расскажи, как это случилось, – тихо попросила она. – Автомобильная авария?

Майк будто со стороны слышал свой неестественно сдержанный голос, который при всем желании не мог подправить:

– Пол все эти дни находился в двадцать третьем доме. Его нашли сегодня утром и теперь собираются нести сюда. Понимаешь… я должен был тебе сообщить.

– Естественно, меня нужно было поставить в известность. – В ее глубоком и обычно мягком голосе появилось раздражение. – Майк, что произошло? Он покончил с собой?

– Я… мы… не знаем.

– Но с какой стати ему умирать? Зачем? Майк, зачем ему это понадобилось? Мы ведь даже не ссорились. У него не было причин. Слышишь, Майк?

– Держись, дорогая. – Он крепко обнял Джину за плечи, и она прильнула к его руке.

Миссис Остин шумно водрузила кофейный поднос на столик за диваном и теперь поглядывала на хозяйку и гостя с любопытством голубя-попрошайки. Вот и события начались! Она уже давно подумывала, что добром это не кончится. Если муж в упор не замечает жену, он сам напрашивается на неприятности. Так считала миссис Остин.

Сообразив, что в гостиной они не одни, Джина бесшумно встала.

– Миссис Остин, мой муж умер, – сказала она. – Никто не знает, как это случилось.

Пышная грудь миссис Остин, обтянутая шерстяной кофтой, приподнялась. Ее вытянутое лицо, украшенное несколькими подбородками, побледнело, и она не то вскрикнула, не то присвистнула.

– Нет! – сорвалось с ее губ вслед за странным звуком. Поняв нелепость своего выкрика, она загремела чашками, наливая туда кофе из кофейника. – Вот, дорогая, выпейте. Вам понадобятся силы.

Джина села на большой белый стул и теперь послушно, маленькими глотками пила кофе. Служанка стояла рядом, пристально следя за лицом хозяйки. Вплоть до этого утра Майк воспринимал миссис Остин как механизм для открывания дверей. Теперь служанка чудесным образом превратилась в личность, словно тень обрела плоть.

– Мистер Майк, дорогой, так его принесут сюда? – спросила она, и за ее наигранной скорбью Майк уловил ликование.

– Они придут сюда? – Джина взглянула на Майка, в неловкой позе застывшего на ковре у ее ног.

Майк неуклюже выпрямился.

– Д-да, придут. Но, Джина, ты ничего не должна делать… конечно, если только сама не захочешь. Я имею в виду… – Он умолк, сознавая свою беспомощность.

– Вот оно что… – Серо-зеленые глазки миссис Остин вперились в Майка, и от ее жуткой проницательности ему стало не по себе. – Думаю, я поняла ваш намек. Конечно, нашей бедной леди незачем смотреть на своего мужа. Я сделаю все необходимое. – Миссис Остин подошла к Джине и положила ей на плечо свою красную заботливую руку. – Не беспокойтесь, дорогая. Не надо ни о чем волноваться.

Майк со смешанным чувством изумления и ужаса уставился на служанку. Кошмар этой практической стороны смерти перехлестывал испуг, пережитый им за сегодняшнее, еще не кончившееся утро. Доброта миссис Остин не была наигранной: каждая клеточка ее существа распространяла дружеское сочувствие, и вместе с тем женщина наслаждалась трагедией со всем бесстыдством человека, не избалованного развлечениями.

Он взглянул на Джину. Та была погружена в свои мысли: лицо бледное, глаза потемневшие и пустые.

Женщины, потерявшие мужей, обычно плачут. Джина не проронила ни слезинки, и Майку это доставило облегчение. Он знал, что ей и в голову не придет подстраиваться под общепринятые правила. Внезапная кончина Пола вряд ли была для нее большой эмоциональной трагедией, но она, конечно же, пережила сильное потрясение.

Майк продолжал смотреть на Джину, пытаясь угадать ее мысли. В этот момент миссис Остин дернула его за рукав.

– Сэр, пойдемте в коридор. Мне надо вам кое-что сказать, – с напускной серьезностью изрекла она, едва скрывая владевшее ею жгучее любопытство.

Майк был не в силах противиться этому любопытству и покорно поплелся следом за служанкой.

Туман еще не поглотил город, однако на улицах было не светлее, чем в полночь. Волны горького, насыщенного сажей воздуха размывали и делали неясными очертания знакомых предметов, пока Лондон не превратился в подобие старой коричневой литографии, создатель которой не утруждал себя прорисовкой деталей.

Джон по-прежнему находился в подвале дома № 23. Руководство приготовлениями к переноске тела он взял на себя, и врачу не оставалось иного, как бесцельно топтаться рядом. С упаковочного стола, что поменьше, сняли крышку, превратив ее в подобие носилок. Там сейчас лежало тело Пола Бранда, завернутое в простыню. Джон пристально следил, чтобы все происходило чинно и с должным уважением к покойному. Так оно и было.

Старший упаковщик Добсон – уже немолодой мужчина с бычьей