Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

Петер ничего не мог предпринять. До смертоносных рук Аайеда было не меньше двух метров.

— Ну и что с того, если ты ее убьешь? — подал голос Диди. Бритва уже снова была у него в руке.

— Аллах милостив ко мне, — ледяным тоном ответил Аайед. Ножа он не боялся.

Положение казалось тупиковым, никто не двигался. Захват Аайеда был железным, жена Рахмана оцепенела от ужаса.

— Дай мне пистолет! — снова приказал Аайед. — Осторожно.

Петер медленно наклонился к оружию.

— Не ты. Он. — Аайед указал свободной рукой на Бергфельда. — Подтолкни пистолет к нему, пусть он мне его передаст.

— Не вздумай, Петер! — прорычал Диди, но Петер все равно это сделал. Он пнул пистолет, и тот скользнул мимо Диди прямо к ногам Бергфельда.

— Без глупостей! — Аайед бдительно следил за Диди. — Пусть его поднимет тот, второй. Понял?

Бергфельд какое-то время смотрел в потолок, беззвучно шевеля губами, словно молился Богу. Затем аккуратно поставил стакан на пол, словно боялся его разбить, взял пистолет за дуло, медленно поднял его, не глядя на оружие, поднес к лицу и замер.

Аайед тут же возмутился, но в этот момент Маттейс поднял левую руку, перехватил рукоятку пистолета, отпустил ствол правой, направил дуло прямо в лицо Аайеду, и ситуация снова зашла в тупик.

— Стреляй! — крикнул Диди. Лицо женщины бледнело по мере того, как захват на ее шее становился все туже.

— Отдай пистолет! Я пощажу бабу. Она уйдет живой. — Аайед выглядел уверенным в себе, и именно с этим выражением лица он и умер. С этой самоуверенной гримасой, застывшей на лице навечно. С этим выражением лица он и предстал перед милостью Аллаха. С ним и с огромной дырой во лбу.

Выстрел оглушительно грохнул в ушах, и голова женщины бессильно упала на грудь Аайеда. Маттейс все еще сжимал дымящийся пистолет судорожной хваткой, словно ожидая, что придется стрелять снова.

Им потребовалось какое-то время, чтобы привести в чувство жену Рахмана и сбросить труп Аайеда в яму.

— Мы позаботимся о том, чтобы тело убрали, — сказал Петер жене Рахмана, но ей, похоже, было все равно. Наверное, это пройдет, когда уляжется первый шок.

Петер повернулся к Диди: — Что скажешь, Диди? Помоги нам избавиться от тела. Так, чтобы для тебя не было никакого риска.

Косо разрезанные карие глаза парня на миг замерли. Диди смотрел на Петера так, словно пытался сперва осознать услышанное. Что он нужен. Что это было произнесено вслух. Что Петер попросил его о помощи. Петер, парень Никки. Не просто какая-то фигура на доске.

— Не беспокойтесь об этом, — ответил он чуть более низким голосом, чем обычно. — Я все устрою.

Обеденный перерыв только начался, когда Петер незаметно провел свою компанию в здание «Кристи».

В приемной никого не было. Видимо, все сотрудники, включая малютку Аннеке Янссен, ушли наверх, в комнату отдыха, чтобы перекусить.

Они поднялись по черной лестнице. Дверь в кабинет Магды Баккер была закрыта, но не потому, что Магды не было на месте — из-за двери доносился ее характерный раскатистый хохот, похожий на ураган.

Петер вошел в кабинет без стука и тихо прикрыл за собой дверь.

Она оборвала смех на полуслове и выронила телефонную трубку.

Он сел напротив нее.

— Петер? — Она откинулась в кресле и мгновенно взяла себя в руки. Нужно было знать ее очень хорошо, чтобы заметить неладное. Она подвинула ему завернутый в фольгу сэндвич: — Будешь обедать?

Он отодвинул сэндвич обратно.

— Вижу, ты снова в строю. — Она всплеснула руками. — Значит, продолжим нашу программу, надо полагать. Следующий пункт повестки дня!

— Маттейс объявился?

Ее лицо тут же приняло серьезное выражение. — Мы понятия не имеем, где он, Петер. Ян Мун искал его повсюду. И у него дома, и у родителей — в общем, везде, как я уже сказала.

— Вы заявили в полицию?

Она кивнула: — Да. Точнее, мы как раз собираемся это сделать. — Она снова кивнула, чуть напрягая шею, но на ее полном лице по-прежнему играла эта странная, широкая, пунцовая улыбка. Она приподняла выщипанные брови, потрясающе скрывая шок от его появления и вопросов. Она была просто мастером своего дела.

— Ты не против, если я открою окно, Петер? Стоит настоящее бабье лето, тебе не кажется?

Она распахнула окно настежь, и в комнату хлынул свежий воздух с канала, унося затхлость. Это сразу помогло. К ней вернулся здоровый цвет лица, и она принялась торопливо разворачивать сэндвич. — С чего начнем? Предлагаю с нового штатного расписания. — Она взяла со стола стопку бумаг и протянула ему.

Он бросил их прямо на замасленную фольгу и полез во внутренний карман. — Держи, — сказал он, протягивая ей бумагу.

— Что это? — Она взглянула на договор аренды плавучего дома, который передал ему Марк де Вирес. В ее глазах не было ни одной живой мысли, хотя в голове наверняка бушевал ураган из вариантов побега и оправданий. — В договоре указано мое имя, я ничего не понимаю. Что это такое и откуда оно у тебя, Петер?

Она протянула бумагу обратно, словно та была заражена проказой и обжигала ей пальцы.

— Это тебе привет от Марка де Виреса.

Она потянулась к верхней пуговице блузки под бантом на воротнике. Лицо ее оставалось бесстрастным, но пуговица не поддавалась, а под столом ее полные ноги то и дело меняли положение в поисках опоры.

— Это какая-то игра? — невинно спросила она. — В чем суть? — Она достала из сумочки пачку сигарет. Ей потребовалось несколько попыток, чтобы наконец прикурить.

Он пододвинул к ней полупустую пепельницу: — Больше ни у кого нет на меня крючка, Магда. Все обвинения ложны. — Она едва заметно покачала головой. — Да-да, ты прекрасно понимаешь, о чем я. О гибели моих родителей. О самоубийстве Келли.

Магда Баккер затянулась так сильно, что огонек на конце сигареты едва не отвалился.

— Но тебе, должно быть, интереснее будет узнать, что и Марк де Вирес, и Рахман, и дело «Кью-Петрол», и груз «Эль-Аль» для меня теперь перевернутые страницы. — Он развел руки. — Перед тобой я — свободный как никогда!

Она заморгала, делая вид, будто ей мешает дым, но Петер понимал истинную причину. — Да скажи ты мне наконец, к чему все