Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

Парижем и Мадридом. Вскоре после взлета аэроплан французского пилота Трена упал в юго-западном парижском пригороде Исси. Помимо пилота, который погиб, серьезно пострадал премьер Франции Мони, присутствовавший на церемонии старта. Английский королевский двор объявлял об окончании траура по Эдуарду VII. На девятое число было намечено открытие Имперской конференции, а Фримэн-младший пропустил двадцать одну подачу Хоббса в присутствии их королевских высочеств принца Уэльского и принца Георга.

Все это никак не проливало свет на происшествие в Стретеме. Мир жил своей обычной жизнью. Всегда легче поверить в чудо, если оно произошло двадцать лет назад, а не вчерашним утром. Эта мысль усилила подозрения мистера Кэмпиона.

Он посмотрел на стену: поди узнай, что там с другой стороны: бассейн, задний двор или сказочная страна.

Кэмпион вернулся к маленькому магазинчику и, когда вошел внутрь, воспрянул духом. Он еле протиснулся в дверной проем, заставленный старинными газетными стойками, на которых пестрели яркие обложки журналов. В тесном помещении резко пахло типографской краской. Магазинчик имел два прилавка: один – заваленный газетами и другой – заставленный всеми мыслимыми марками сигарет и трубочного табака. В центре этого прилавка поблескивали медные весы. Здесь ничего не менялось лет сорок или пятьдесят, а уж последние двадцать явно не внесли никаких перемен.

Кэмпион встал на квадратном футе свободного пространства и вскоре понял, что в этом святилище табачного дыма и развлекательного чтива присутствует кто-то еще.

Над газетным прилавком было устроено что-то вроде экрана из проволочных рамок, в которых тоже теснились журналы, а из пространства между экраном и прилавком на Кэмпиона с интересом смотрели два сверкающих глаза, принадлежащих немолодому мужчине с гривой седеющих волос и бакенбардами.

– Что желаете, сэр: газету или пачку отменных сигарет? – дружелюбно и с легким оттенком назойливости спросил владелец магазинчика.

Мистер Кэмпион купил и то и другое, получив возможность целиком лицезреть торговца, которому пришлось выбраться из своей газетной норы, чтобы перейти к табачному прилавку.

Человек этот был невысокого роста, плотненький и проворный, с совсем детскими ножками, обутыми в шлепанцы из меховой овчины, которые, оправдывая свое название, громко шлепали по полу при ходьбе.

– Сэр, вы тут недавно? – полюбопытствовал владелец лавочки. – Прежде я вас не видел. Наверное, поселились здесь?

– Пока еще нет, – уклончиво ответил мистер Кэмпион.

– Надеюсь, я вас не обидел своими вопросами, – извиняющимся тоном произнес торговец. – А то вижу, вы бродите взад-вперед по дороге. Вот и подумал: должно быть, жилье себе присматриваете. Нынче здесь не так, как прежде, но я мог бы посоветовать вам нескольких вполне уважаемых женщин, способных позаботиться о вас. Вам бы, наверное, желательно вдову? – предположил человечек, и его сверкающие глаза скользнули по Кэмпиону с поверхностным любопытством воробья.

– Не сейчас, – ответил мистер Кэмпион, склонный понимать все буквально. – На самом деле меня сюда привели сентиментальные воспоминания. У меня был друг, который однажды шел по этой улице и исчез. Или все думали, что исчез.

На лице владельца проявился живейший интерес.

– Скорее всего, вы говорите о моем необъяснимом случае, – сказал он. – Я привык называть его своим, хотя сам-то я тут ни при чем. Просто оказался свидетелем произошедшего. Любопытная история, скажу я вам.

– Значит, вы всё помните?

– А как же иначе? Разве меня тут не было? – Казалось, вопрос Кэмпиона задел газетно-табачного человечка. – Разве не я давал интервью всем газетам? Точнее, дал бы, но они мне не поверили. Всё замяли, словно ничего и не произошло. Вы знали об этом? А я, сэр, считаю, что это самое важное событие в моей жизни, – продолжал он с мрачной торжественностью. – Только против общественного мнения не попрешь. – Он развел руками и понурил плечи, демонстрируя покорность судьбе. – И я счел за благо помалкивать.

– Обидно, – сочувственно покивал ему мистер Кэмпион.

– Поначалу было такое. – Владелец вернулся за газетный прилавок и, облокотившись на него, глубоко вздохнул. – Теперь я редко говорю об этом. Кстати, моя фамилия Хигглтон.

– Рад познакомиться, – учтиво произнес Кэмпион.

– И я рад знакомству с вами, сэр, – с не меньшей учтивостью откликнулся мистер Хигглтон и погрузился в воспоминания. – Это было утром в понедельник… нет, во вторник. А может, даже в четверг. День недели забыл, но остальное помню прекрасно. Я тогда не очень об этом распространялся, поскольку люди сами знаете какие. Если начинаешь видеть то, чего не видят другие, не успеешь оглянуться, как тебя уже считают странным.

– Чудаковатым? – уточнил мистер Кэмпион.

– Вот именно. Но ту среду я помню, словно это было вчера. Только на дворе стоял май, а не февраль, как сейчас. Утро было ясным, безоблачным и очень солнечным. На летнее время тогда еще не переходили, обходились без этих заморочек. А вот день – как летом. Кстати, летом здесь замечательно, хотя вы со мной можете и не согласиться. Когда деревья покрываются листвой, домов не видать. Хотя двадцать лет назад деревьев было побольше. А потом дети начали попадать под машины, и часть деревьев срубили. Понимаете, дети выбегают из садов, и дороги им за деревьями не видно. Они мчат напролом и… думаю, вы поняли.

– Наверное, из-за деревьев никто не увидел, как мистер Барнабас вышел из дома? – спросил мистер Кэмпион.

– Барнабас! – встрепенулся мистер Кэмпион. – Точно! Барнабас! А я никак не мог припомнить, хотя на языке вертелось. Я знал этого джентльмена очень хорошо… чуть не сказал, так же хорошо, как вас. Каждый день он покупал у меня газеты. Мистер Барнабас был украшением нашего места. Не знаю, где он работал. Я думал, где-то в Сити. Но одевался он так, словно шел на… – Мистер Хигглтон умолк, подыскивая нужное слово.

– На бал? – со своим обычным дурачеством подсказал Кэмпион.

Новый знакомый неодобрительно посмотрел на него.

– Не скажу, что на бал. Скорее, на свадьбу. Джентльмены, работавшие в Сити, тогда одевались с бóльшим вкусом, чем нынче. Вы, вероятно, едва ли это помните в силу возраста, а я помню: цилиндры, фраки, элегантные брюки… Все это было в моде. И конечно же, пара дорогих желтых перчаток.

– И когда мистер Барнабас исчез, он был одет именно так?

– Да. Мистер Барнабас очень изысканно одевался. Я и сейчас его вижу… мысленно, конечно. Цилиндр очищен так, что ни пылинки, трость с золотым набалдашником, белые гетры. Рослый обаятельный человек, и всегда очень вежливо разговаривал.

– Как это произошло? – вырвалось у мистера Кэмпиона.

– Как по щелчку. Вот так! – Мистер Хигглтон щелкнул пальцами.

У него была странная привычка: произнеся несколько фраз, он умолкал и широко раскрытыми глазами вперивался в слушателя, словно приглашая присоединиться к чуду.

Мистер Кэмпион, которому лавочник понравился с самого начала, проникался к старику все большей симпатией.

– Я вам покажу, как все произошло, – объявил мистер Хигглтон. Выбежав в