ОБЖ, или Ошибки юности - Вера и Марина Воробей

уж он был и пьян, раз сумел проводить Лену до дома и даже поцеловать ее на прощание тем самым французским поцелуем, о котором так много говорили приятели. Ничего особенного он не почувствовал. И решил, что значение этого поцелуя слишком сильно преувеличено. Может, и с сексом так? Кто его знает?

Может, и так. А может, все дело было в том, что это был не настоящий «Нескафе», как говорят в рекламе?

Проснувшись утром, Коля вспомнил все и застонал. Дурак, дураки есть, правильно Юлька сказала. Мало того, что пришел домой «никакой», за что получил от мамы нагоняй, так он еще умудрился объясниться в любви Ленке и проиграть деньги Борьке. Нет, он не дурак, он осел, кретин, идиот… Колька еще долго придумывал, как бы еще пнуть себя побольнее, и изрядно в этом преуспел.

Но это было до школы. А в школе… в школе он вошел в класс и первым делом увидел Юлю. Она выглядела недоступной, словно снежная королева на ледяном троне, на него вообще не посмотрела. Ну и пусть. Колька прошел мимо, кинув на ходу: «Привет, Туполева». И тут всегда такая спокойная Юлька внезапно вскочила с места и пулей выскочила за дверь. За ней кинулась Марина, на ходу испепелив Кольку взглядом, крикнула на весь класс:

— Урод недоделанный!

— Зашибись! — воскликнул кто-то восхищенно. — В кино ходить не нужно!

— Ну ты и мачо! — усмехнулся Юрка, похлопав Кольку по плечу.

— Чего я? — опешил Колька.

— Герой дня! — пояснил Борька.

Тут подбежала Лена с блаженной улыбкой на устах:

— Коль, я сяду с тобой на физике, ага?

Вот когда Колька смог полностью осознать степень своего падения. Он уже решил, что все самое плохое, что может случиться с ним, позади. Нет. Судьба если бьет, то наотмашь! Двойка по французскому, замечание в дневник за оговорки с учителем по физкультуре. И это от Лапушки! От всеобщего любимца преподавателя!

А на большой перемене к нему подошел Борька:

— Мне, конечно, не хочется напоминать о долге чести, но все же: когда будешь рассчитываться?

— Подожди, у меня сейчас таких денег нет, уныло отозвался Колька.

— И сколько ждать? — спросил Борька.

— Не знаю. Может, неделю. Я заработаю, отдам.

— У тебя есть право отыграться, — предложил Борька.

— Нет уж, с меня хватит вчерашнего, — отозвался Колька: хоть тут здравомыслие не подвело. — Больше я эти крести-черви видеть не хочу.

— Как знаешь, — неожиданно, согласился Борька, а потом многозначительно перевел взгляд с Кольки на Лену и обратно. — Кстати, как она, Леночка, ничего?

Колька покрылся пятнами.

— Я на такие темы не откровенничаю даже с друзьями.

— Это правильно. Настоящий мужчина о своих победах не треплется, — поддержал Борька.

На том и разошлись.

Вернее, ушел Борька, но опять подошла Лена. Она поправила ему челку, закрывшую глаз. Колька поморщился: ведет себя, словно все права на него закупила. А девчонки насмешливо за этим наблюдают.

— Коль, пойдем сегодня в кино? — доверительно прошептала она.

В кино?! Колька чуть не взвился. Стоило ли все это терпеть ради того, чтобы снова услышать фразу, набившую оскомину? «Вот влип так влип!»— подумал он, но в кино почему-то пошел.

8

— Шустов, два, — произнесла Нина Викторовна с тяжким вздохом. Она зачитывала отметки за сочинения. — Откуда столько ошибок? — Задалась она риторическим вопросом.

— А я когда пишу, не думаю, — правдиво ответил Борька, чем вызвал безудержный смех в классе.

— Нашел чем хвастаться. — Нина Викторовна отложила его тетрадь в сторону. — Юля Туполева — отлично. — Лицо учительницы просветлело. — Не просто отлично. Очень хорошая работа, Вдумчивая. Тема раскрыта полностью. И главное, столько чувства, собственных мыслей, что душа радуется.

Юля зарделась от похвалы, Колька поспешно отвел взгляд. Уроки для него превратились в пытку. Вот уже три дня, как Юля вышла после болезни, и между ними установились странные отношения. Юля не то чтобы его не замечала, она просто смотрела сквозь него. Это вызывало обоснованную досаду. Колька решил прояснить ситуацию, в конце концов, он не человек-невидимка, не фонарный столб, чтобы с ним так обращаться.

Он подошел к Юле после уроков, выждав момент, когда она осталась без своего сторожа Маринки. Та с нее глаз не спускала, почти как и он сам.

— Юль, давай поговорим, — произнес Колька, с трудом ворочая непослушным языком. Неподалеку толпились одноклассники, но ему было все равно, что они подумают. — Я знаю, ты на меня обиделась, и у тебя есть для этого все основания, но… — Он взглянул ей в глаза. — В общем, я хочу попросить у тебя прощения за те слова, и вообще… — Кольке показалось, что к концу этой речи у него испарился весь запас воздуха из организма.

— Ты просишь у меня прощения? — громко переспросила Юля, делая ударение на каждом слоге.

Парни навострили уши. Колька видел боковым зрением, как они вытянули шеи в предвкушении жареного.

— Да, — твердо произнес он. — Прошу.

— Хорошо, — лучезарно улыбнулась Юля. — Я больше на тебя не сержусь. — У Кольки зазвенело в ушах:

— Может, тогда…

Он не успел договорить: Юлин взгляд был направлен не на него, а куда-то за него. Он обернулся. К ним шел Леша Ливанов, отличник и гордость 9 «А».

— Привет, — сказал он Кольке. Тот ответил:

— Привет.

— Ну что? Мы идем?

Юля кивнула головой.

— Конечно.

Колька стоял сжав зубы и смотрел, как Юля уходит с Ливановым. Он ругал себя на чем свет стоит из-за того, что неправильно истолковал ситуацию. А чего, собственно, можно было ожидать? Кто из них двоих мечтал о свободе? Он! Не Юлька. Именно он говорил Максиму, что хочет общаться с другими девчонками, ходить на дискотеки, чувствовать себя независимым и никому не обязанным. Он получил, что хотел. И что в результате? Свободы хоть отбавляй, а радости от этого никакой, как и от встреч с Ленкой. Ее приторное внимание стало его тяготить, а покладистость — раздражать. Колька полез за сигаретами.

— Быстро же Юля утешилась, — произнес Борька, услужливо чиркая зажигалкой. — А не бери в голову, все они такие.

— Все?

— Все! — подтвердил Борька и, погоняв во рту неизменный «дирол без сахара», спросил: — Слушай, Калян, ты что сегодня вечером делаешь?

— Ничего.

— Приходи ко мне часов в восемь. Посидим в чисто мужской компании. Идет?

— Идет, — согласился Колька.

В этот вечер в огромной навороченной квартире Шустовых собрались: Юрка Метелкин друг номер один, Степанов Сергей из 9 «А» (Колька сразу проникся к нему расположением, потому что знал — Сергей терпеть не может Лешку Ливанова) и Захаров Виталик из 10 «Б». Захаров жил