Коды психосоматики. Как читать сигналы своего тела - Вадим Санжаров

И это был очень сильный момент. У него были базовые условия жизни – еда, кров, тепло. Но у него забрали то, что для млекопитающего не менее важно, чем еда: принадлежность, тактильный контакт, ощущение «я не один».

А как с этим у людей?

Ведь очень часто бывает так, что снаружи все вроде бы в порядке. У ребенка есть комната, одежда, гаджеты. Но при этом он может быть эмоционально отрезан. Я хорошо помню свое детство. У моего отца была своя стратегия: когда его что-то задевало или не устраивало, он замолкал. Просто исчезал. Не физически – а эмоционально. Не отвечал на сообщения, не разговаривал, мог неделями или месяцами хранить молчание. А если и говорил, то тоном, в котором считывалось: «Ты что-то сделал не так. Ты в чем-то виноват. Исправься».

В такие моменты я чувствовал, что меня будто бы вырезали из семьи. Меня не били, не оскорбляли. Я сидел в теплой квартире, у меня была еда и все необходимое. Но внутри была изоляция. Чувство «я плохой», «я не нужен», «меня отрезали от стаи». И я, как и Ричи, начинал искать способ вернуться. Я винил себя. Старался признаться даже в том, чего не делал. Лишь бы вернули. Лишь бы снова говорили. Лишь бы я снова был в тепле.

Это и есть эмоциональная манипуляция – стратегия «эмоционального молчания» или «изоляции». Один человек, вместо того чтобы открыто обсудить конфликт, замыкается, отключается от контакта. А тот, кого наказывают, начинает лихорадочно искать, что он сделал не так. Начинает адаптироваться. Подстраиваться. Оправдываться. И в какой-то момент начинает считать, что он и правда виноват.

Манипулятор находится в состоянии пассивной агрессии. Когда человек испытывает гнев, обиду или разочарование, но не может или не хочет выразить это словами, он просто выключает контакт. Он делает вид, что тебя нет. Он не наказывает напрямую, но и не принимает.

Вот именно поэтому все свое детство я и чувствовал себя каким-то неправильным. Как будто бы со мной что-то не так. Я не понимал, за что. Мне никто не говорил: ты плохой. Но молчание моего отца было как сигнал: со мной что-то не так… И это ощущение оставалось со мной надолго. Оно не выражалось в словах, но впечатывалось в тело, в психику, в самоощущение. Как будто любовь нужно заслужить. Как будто быть собой недостаточно.

Для взрослого человека это неприятно. Для ребенка – разрушительно. Потому что детский мозг еще не умеет отделять поведение родителя от собственной ценности. И если родитель перестает с тобой говорить, значит, ты плохой. Ты – угроза. Ты – не нужен. А это уже не про эмоции. Это про базовую биологическую программу. Это про страх смерти, который запускается, когда тебя исключают из стаи.

Я долго не понимал, что происходит. А потом, когда начал изучать психосоматику и внутренние процессы, я вдруг увидел: это не я виноват. Это не моя «неправильность». Это просто способ другого человека справляться со своими эмоциями. Способ незрелый, болезненный – но не связанный с моей ценностью.

Во взрослом возрасте я научился с этим обходиться иначе. Я понял, что изменить другого человека нельзя. Но можно перестать включаться в его игру. Можно перестать брать на себя чужую вину. Можно отдать ответственность туда, где она должна быть. И вместо того, чтобы пытаться заслужить любовь, признание или диалог, – найти это в себе, найти это в своих отношениях, в своей стае. Потому что я имею право быть любимым без условий. Быть частью. Быть принятым.

И теперь я стараюсь просто не касаться тем, на которые мой отец может реагировать закрытием. Я знаю, что он не умеет иначе. Но я умею. И этого достаточно, чтобы сохранить себя.

Я не говорю, что сейчас все идеально. Бывают моменты, когда эмоции снова цепляют, что-то внутри откликается по-старому. Но сейчас – намного лучше, чем было раньше. Намного легче жить, когда ты не просто проваливаешься в чувства, не захлебываешься в них, а начинаешь видеть всю картину целиком. Где твои эмоции, а где – чувства другого человека. Где действительно что-то происходит, а где – старая рана, которая снова отозвалась. Это дает опору. Это не делает жизнь стерильной, но точно делает ее яснее, спокойнее, легче. И это огромная разница.

Потребности и психосоматика

А теперь давайте поговорим про потребности со стороны психосоматики. Мне здесь особенно нравится теория доктора Хаммера, которую позже развивали его ученики, такие как Кристиан Флэш. Она основана на глубокой биологической логике. Именно это делает психосоматику не эзотерической загадкой, а вполне объяснимой и структурной системой, где каждая эмоция, каждая реакция тела – не случайность, а результат эволюционного механизма, направленного на выживание.

Чтобы понять, как формируются внутренние конфликты, нужно сначала понять, из чего вообще состоит наш организм. Все ткани нашего тела – кожа, органы, кости, мышцы – когда-то развивались в процессе эволюции. Они не просто появились из ниоткуда. Каждый тип ткани возник в ответ на определенные задачи выживания: как переварить пищу, как защититься от опасности, как удержать территорию или наладить контакт с другими. В этом и состоит логика психосоматики: за каждой тканью стоят не просто функции, а глубинные биологические потребности. А когда потребность не удовлетворяется – запускается внутренний конфликт. Конфликт, который может отразиться в теле.

Начнем с самого первого этажа биологического развития – с эндодермы. Это внутренний зародышевый листок, самый древний слой, который появился у живых существ в самом начале эволюции. Вспомните одноклеточные организмы, которые плавали в первичном океане. Их основной задачей было одно – поглощать и переваривать питательные вещества. Выживание зависело от способности усвоить еду и выделить отходы. Именно из этих древнейших функций позже и развились внутренние органы, такие как желудок, печень, поджелудочная железа, легкие, кишечник и т. д. Все они относятся к эндодермальному происхождению.

Таким образом, основной задачей тканей эндодермы является выживание организма за счет усвоения, питания, переваривания и размножения. А если функция нарушена – например, если организм ощущает, что не может переварить, не может насытиться, не может выжить, – возникает конфликт. Конфликт усвоения, голода, страха за выживание, одиночества в среде. И вот здесь тело включается: оно начинает помогать нам справиться с этой задачей, усиливая ту самую функцию, которая, как ему кажется, «не справляется».

Вот какие конфликты относятся к этому первому биологическому слою.

1. Конфликт голода.