Планета вкусов - Антон Зайцев

Соединяем с растопленным маслом, сахаром, кокосовым молоком. Перемешиваем на совесть, солим (очень в меру), снова перемешиваем.

Теперь сложный этап. Обдаём кипятком листья кукурузы. Что значит «выкинули»? Я же говорил, что они пригодятся! Доставай.

Итак, обдаём листья кипятком. Сворачиваем из них этакие кульки размером с половину початка примерно. Снизу и посередине перевязываем бечёвкой.

Вливаем кашу. Постарайтесь, чтобы кулёк не протекал. Затем внутрь втыкаем ломтик сыра (в нашем случае). Или кусочек шоколада, например.

Памонья поощряет творческий подход. Перевязываем кулёк сверху. Опускаем в кипящую воду на 40 минут. Достаём, снимаем листья (вот теперь их можно выкидывать).

Если всё сделано правильно, памонья затвердеет, а внутри нас будет поджидать расплавленный сыр или шоколад!

Ливан

– А на первом этаже, дорогая, я намерен установить 3–4 десятка манекенов, которые будут двигаться по моей прихоти.

Представляете, чтобы кто-нибудь так описывал дом своей мечты будущей супруге? Обрисовывал, так сказать, перспективы семейной жизни. А ведь описывал. И обрисовывал. И построил, в конце концов. Человека этого звали Муса, воздвигнутое им сооружение по-прежнему высится в живописной местности недалеко от Бейрута.

Самый странный дом, который я видел в жизни. В комплекте с захватывающей историей любви и мести.

В первой половине прошлого века в бедной ливанской семье появился на свет мальчик по имени Муса. Уверен, его рождение сопровождалось яркими знамениями. Лики в облаках, падёж домашнего скота, какие-нибудь указания на то, что в мир явилась персона чрезвычайная.

В ранней юности Муса влюбился в одноклассницу, которая как раз была из богатеев. Это любовь. Девица, видать, сызмальства отличалась практичным взглядом на вещи.

– Сначала покажи мне свой за́мок, – заявила она.

– Я построю замок для тебя, – воскликнул юнец.

Дело происходило в школе, учителю надоели эти разговоры про замки в разгар алгебры, и он выпорол сорванца. Так зародилась месть. Муса вырос, выучился на строителя и отгрохал себе, натурально, замок. Потом, как водится, позвал на новоселье бывшую возлюбленную и скептика учителя, чтобы насладиться торжеством. Поставить кое-кому на вид былые заблуждения. Представляете, как ему было приятно? Впрочем, это далеко не вся история. Ну, подумаешь, замок людоеда. Во времена оного на Рублёво-Успенском шоссе строили крепости похлеще.

Муса пошёл куда дальше и населил замок персонами, которые так или иначе повлияли на его жизнь. Вернее – манекенами, изображающими оных. В натуральную величину, некоторые в оригинальной одежде, так сказать, прототипов. Часть кукол электрифицирована и может выполнять определённые действия. Например, в доме имеется классная комната, где сидят ученики (все в натуральную величину). А упомянутый учитель при нажатии кнопки порет кукольную копию Мусы.

Если вы считаете, что это звучит странно, то представьте, как странно это выглядит. Манекенов в доме немало, полагаю, сотни полторы. Можно сказать, замок – их обитель. Вообразите: анфилада, заполненная безгласными фигурами. Тихонько жужжат моторчики. Кто-то как бы печёт хлеб, кто-то играет в нарды. Натурально, дом с привидениями. Посреди пандемониума разгуливают туристы (наследники Мусы превратили замок в аттракцион).

Помимо кукол, жилище украшают старинные предметы обихода, разное искусство, коллекция оружия. Ну как «коллекция»… Муса, похоже, удержу не знал ни в чём. В доме сотни ружей, пистолетов, пулемётов – можно экипировать небольшую армию.

Полагаю, в своей эксцентричности Муса встал на одну ступень со знаменитыми психованными британскими лордами прошлого. Великими эксцентриками, которыми гордятся потомки!

В замке подают кофе, а к нему – десерт «намура». Можно сказать, оплот порядка среди царства хаоса. Почему «порядка»? В состав входит манная крупа, а что может быть нормальней манки?

«Намура»

Готовится час с небольшим.

Итак, потребуется:

• Манная крупа – 2 стакана;

• Нежирный йогурт – 1/3 стакана;

• Сахар – 1 стакан;

• Сливочное масло – 4 столовые ложки;

• Тахини (паста из кунжута) – 2 столовые ложки;

• Орехи (миндаль, фисташки, кешью) – полстакана;

• Сахарный сироп – 1,5 стакана.

Смешиваем в миске крупу, сахар, масло, йогурт.

Форму для выпекания смазываем тахини.

Вливаем смесь, посыпаем орехами.

Выпекаем в духовке при температуре 180 градусов до золотистого цвета.

Поливаем сахарным сиропом. Режем на квадраты или ромбы. Остужаем и подаём!

Латвия, замок Цессис

Ошеломить! Это от слова «шлем»! Ну конечно же!

Этимологическое озарение настигло меня, когда в шлем (типа «бацинет») звонко ударил меч (типа «бастард») и слегка меня ошеломил.

– Извини, – пророкотал мой обидчик Кростопс из-под забрала, но мне показалось, что он ни о чём не жалеет. Шлем, подшлемник, кольчуга, поддоспешник, латные рукавицы, романский меч, треугольный бугортный щит почти лишили меня мобильности. И я ведь сам позволил напялить на себя средневековую экипировку!

Латвия, замок Цессис. Снимаем забавный (по задумке) эпизод о кухне тёмных веков. Молодой интеллигентный экскурсовод Кростопс в майке с надписью «No rage[22]» рассказывает, как во времена оных в огромных каминах замка крутились вертела с бараньими тушами, кухари фаршировали курицу перловкой, изюмом и абрикосами, а дорогие редкие огурцы подавали дамам на десерт вместе с дынями.

«Небольшой поединок в доспехах для колорита!» – звучало довольно невинно. Кто же знал, что, облачившись в железо, Кростопс (деятельный участник клуба исторического фехтования) буквально преобразится! И теперь он хищно кружит, выискивая прорехи в моей обороне. Это несложно. Моих сил едва хватает, чтобы не свалиться под весом кольчуги и прочего обмундирования. Бам! Снова удар по шлему. «No rage»… Оно и видно.

Глаза заливает пот, сердце бьётся прямо о кольчугу, проклятущий Кростопс не даёт ни роздыху, ни сроку. Странно, мы же, вроде, снимаем кулинарную передачу!

Наконец ноги мои подкосились, и ваш славный рыцарь грянул оземь.

«Тут войско Оркнейское обратилось в бегство, испуганное смертью короля Лота, и были они захвачены и перебиты, все воины до единого», – Т. Мэлори, «Смерть короля Артура».

– Сэр Кристоп, – взмолился я. – Пощади, ибо, как сказано у сэра Мэлори, рыцарь, не ведающий милосердия, – недостойный рыцарь. Возьми мой меч, моего коня, оставь мне только рубашку.

Жестокий сэр Кристоп