Гарантии личной безопасности - Андрей Николаевич Кочергин

первой части, где указывается, что заведомая «недача показаний», которые осложняют следственные действия, наказывается нереально огромными штрафами либо посадкой до одного года. Только смысл-то в следующем: вы ещё до следственных действий-то не дошли. Вы ещё находитесь в самом начале пути. Поэтому вы имеете полное право не давать показаний против себя. И вы не должны этого делать, потому что вы не специалист в этом. И тогда, что бы ни случилось, что бы ни произошло, вы говорите следующую фразу: «Я жду моего адвоката». И вы не пытаетесь вникнуть ни в какие вещи, которые вам пытаются предложить для вникания – вы ждёте своего адвоката. И пока он не придёт, вы никаких показаний давать не будете. Вас начинают пугать, что вы сейчас поедете в следственный изолятор. Что вряд ли, потому что в любом случае вы сутки должны отсидеть вот в этой самой клеточке, в обезьяннике. Регламент такой.

Даже если вас куда-то повезли, не вопрос. Самое главное – не испугаться и от страха не пойти на поводу у лукавого милицейского. Работает такая поговорка: «Сознаешься – мало дадут, не сознаешься – ничего не дадут». ©

И вот тут на первом этапе может сработать внешний вид. Если вы выглядите как обсос, с вами обходятся как с обсосом. В любом случае совершенно вопиюще.

Люблю рассказывать истории, которые происходили лично со мной или видел их своими глазами со стороны.

Некий дебил, алкоголик или наркоман, взяв заложника, требовал что-то такое несуразное, его уничтожили, но при этом он успел выстрелить и убил сотрудника милиции. Идут торжественные похороны, перекрывают весь город, перекрывают центральный проспект Челябинска, а у меня на тот момент был новый БМВ с вопиющим номером 021. Стою (а рожу представляете мою?), стою и жду, когда пройдёт похоронная процессия. Но начальник ГУВД, глядя на новый БМВ, лысую рожу соответствующего покроя и номер, говорит: «Кто этот бандос? Чё он в машине развалился? Ну-ка, переписали номер, завтра чтобы воспитали его». Уточняют, как воспитать? «Захват ему устроить с устрашением, и всё». ©

Это я уже потом выяснил.

Итак, назавтра еду, как беззаботный овощ. Останавливает меня какой-то унылый милиционер и начинает просто проверять документы. Берёт документы и вдруг, меняясь в лице, бочком-бочком-бочком куда-то сваливает с ними. Удивлённо говорю: «Уважаемый, вас что-то заштормило. Вы куда?» А он такой что-то бу-бу-бу-бу-бу в рацию… Вылетает, значит, группа захвата.

И тут самое удивительное.

На мне безупречно белая сорочка батистовая, дорогой галстук, пальто за три с половиной тысячи долларов «Кристиан Диор» и золотые очки. Они на меня смотрят и мнутся.

В ажитации говорю: «Стоп, стоп, служивые, что происходит?» Они, опешив: «Вы не могли бы проследовать в ГУВД?» Отвечаю: «С лёгкостью.

Основание какое?» Они говорят: «Проследуйте, пожалуйста. Давайте не будем тут сейчас с вами препираться». Говорю: «Не вопрос».

И человек собирается сесть за руль. Я говорю: «Не-не-не, давай-ка за рулём я поеду». Он садится на соседнее сиденье, достаёт пистолет, передёргивает затвор и направляет на меня. Я говорю: «Да что случилось-то такое? На кочке-то не стрельни». Мы доезжаем, меня заводят к следователю, садимся, и он начинает в цвет:

– Андрей Николаевич?

– Да.

– Кочергин?

– Конечно.

– Место работы?

Я достаю офицерское удостоверение:

– Вот.

Он такой:

– Вау!

Вообще непонятка.

– А вы работаете в «Мегаполисе»?

Я говорю:

– Да, советник генерального директора по вопросам безопасности. А что такое случилось?

И вдруг слышу – топот по коридору. Следователь выскакивает навстречу этому топоту, и оттуда доносится разговор сдавленными голосами:

– Где этот?

– В кабинете.

– А почему вы его не порвали?

– А ты глянь на него.

– В смысле?

– А ты зайди, глянь.

Вбегает человек, смотрит на меня молча, выбегает и говорит:

– А чё с ним делать?

Я думаю: «Да что ж такое-то?»

А у меня машинку уже на штрафную стоянку увезли.

Меня отпускают, подписываю протокол о задержании, совершенно пустой (задержание для проверки, уточнения и так далее). У меня имеются связи и выходы, набираю своим милиционерам. Они говорят: «Ой, так это же точно твоя машина, меняй номера! Сейчас тебя принимать будут каждые два дня». Ну, в виде наказания.

Итого! Если бы не было золотых очков, если бы не было «Кристиана Диора», белоснежной сорочки и дорогого галстука, очевидно, я бы уже торчал из бетона. Или из асфальта. Что там под ногами-то было, уже не очень помню.

Работает. Реально работает. Они матёрые. Абы кого бить не будут.

Если начали бить. Ребят, ну, это данность. Ничего, к сожалению, не поделаешь. Ни в коем случае не пытайтесь отмахаться, потому что это ничего, кроме подмоги, не вызывает.

Если вас бьют и требуют подписания чего бы то ни было, есть старое уголовное коленце: начинайте разговаривать так, чтобы кровь брызгала на бумагу. Либо ставьте подпись не свою. Откуда и кто знает, какая у вас подпись? Ну, отстали и отстали. Пишете разборчиво «Семёнов» при фамилии «Кочубей», например. Не ваша подпись-то.

Следующее. Если всё-таки вам удаётся добиться адвоката. Я всегда говорю, у вас должен быть собственный адвокат. Которого вы знаете лично. Ни в коем случае, ни при каких условиях не соглашайтесь на адвоката, которого вам выдадут милицейские. Потому что он будет запевать вам следующую песню: «Да у тебя же прекрасные характеристики, ты же не судимый. Ты признайся, да тебя завтра выпустят. А чего? А сейчас тебе неизвестно что. Упакуют, будешь полгода сидеть тут в следственном изоляторе. Затаскают и всё равно повесят на тебя всех собак. Ты признайся, ты чего? Оно же тянет на три года. Да с твоими характеристиками дадут условно. Да вообще ничего не дадут! Откроется всё на суде, разберутся же». © Подставной адвокат страшнее иуды.

Ребята! Самые важные показания, самый важный протокол – первый. Всё остальное – детский лепет на лужайке. Вот что вы в первый раз напишете, то и будет.

Поэтому: исполняем – вы не знаете, что писать, вы не умеете, вы не понимаете. Вы даже слушать ничего не хотите. Вы ждёте своего адвоката. Всё! Точка! Везите куда хотите, делайте что хотите…

Ещё раз повторю: сознаешься – мало дадут, не сознаешься – ничего не дадут. © Поэтому сидите и ждите адвоката. Обратите внимание, не даю вам советов, которые противоречат уголовному кодексу. Вы всего лишь не даёте показаний, сообразно 308-й статье Уголовного кодекса. Более того, существует 51-я статья Конституции, определяющая ваши права в этом смысле. Вы не можете свидетельствовать против себя или близких. 51-я статья Конституции регламентирует, а 308-я статья Уголовного кодекса дополняет.

Не давайте