Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф

капитуляция. Признание того, что мир движется не духом гор и степей, а холодным, блестящим разумом, способным создать и поддерживать такие чудеса, как Сингапур. Пройдя несколько кварталов по набережной, я оказался перед Мерлионом.

Это был мифический страж, из пасти которого била струя воды. Красиво и величественно. Футуристические небоскрёбы финансового центра за его спиной смотрелись как его владения. Повсюду ходили туристы с фотоаппаратами, то и дело прося сфокать их на память. Небольшие разговоры с ними и слова благодарности за фото скрашивали тяжесть того, что случилось. На мгновенье я забыл про всё на свете и просто погрузился в атмосферу ночного города и слился с толпой. Восхитительное чувство любви и единения.

Ночь в Сингапуре не была темной. Город освящали тысячи огней. Я растворился в этом потоке, двигаясь без цели, позволяя ногам самим выбирать направление. Шумной толпой меня принесло к обширной площади, где в центре высилась гигантская бронзовая конструкция. Это был знаменитый Фонтан Богатства.

Огромное кольцо, символизирующее единство и мир, парило на четырёх колоннах, олицетворяющих народы и религии страны. Сейчас фонтан был выключен для проведения особого ритуала, и в его центр, к маленькому внутреннему фонтанчику, тянулась живая очередь. Десятки людей со всего света старались прикоснуться к его величию. Я остановился, наблюдая за этим действом. Один за другим туристы заходили внутрь, делали три круга по часовой стрелке, что-то шептали, бросали монетку и с благоговением касались ладонью воды. Их лица в свете софитов были сосредоточенными и полными надежды. Местные жители шутили, что в этой стране с самым большим числом миллионеров на душу населения, именно фонтан и есть один из трёх легальных способов разбогатеть, наравне с наследством или выигрышем в лотерею. Я не стал присоединяться к ритуалу, а просто постоял в стороне, ощущая странное наслаждение от этого зрелища человеческих надежд. В этой синхронности движений было что-то умиротворяющее.

Когда фонтан запустили вновь и мощные струи взметнулись вверх, подсвеченные огнями, я медленно пошёл дальше, оставив шум толпы позади и вышел к набережной Марина-Бэй. Здесь, под тёмным бархатным небом, сиял футуристический силуэт города-сада. Воздух был тёплым и в нём витало чувство, которое я осознал не сразу. Это была абсолютная стопроцентная безопасность.

Я мог идти куда угодно по узким переулкам и через тёмные парки. Мимо проходили одинокие девушки с наушниками. Пожилые пары неторопливо прогуливались рука об руку. В них не было ни тени страха или намёка на опасность. Сингапур по праву называли одним из самых безопасных городов мира, где можно гулять в любое время суток, не опасаясь за свою жизнь или имущество. Это было не просто статистикой. Убийств здесь почти не случалось, а кражи были редкостью. Это было осязаемым ощущением всеобщего спокойствия и радости бытия.

Остановившись и глядя на свои отражения в стёклах небоскрёбов я подумал: «Какое же это восхитительное чувство!» Можно ли пожертвовать конфиденциальностью ради этого?

Я глубоко вдохнул ночной воздух, чувствуя, как это парадоксальное спокойствие наполняет меня, повернулся и пошёл обратно в сверкающую паутину улиц, чувствуя себя одновременно гостем и частью этого великолепного, безупречного города.

Взлетая над ночным Сингапуром, я смотрел на исчезающие внизу огни города и думал о том, как же мне выбраться из той ситуации, в которой я оказался…

Глава 9. Двойная игра и отчёт для «Драконов»

Я вернулся в Пекин с отчётом для «Драконов», который передал мне Чжэнь. Наверное, теперь мне стоило называть его «Мозгом». Он меня переиграл. Да что меня, всю государственную структуру, на которую я работаю. Теневые трейдеры, цепочки из офшоров и мошеннические схемы ухода от налогов были мелочью, костью, которую он мог бросить с барского стола, чтобы на время отвести удар. Проблема была не в том, что мне нужно было передать этот отчёт, а в том, что теперь я был уязвим. «Мозг» знал, кто я такой, и это в любой момент могло дискредитировать меня. Если в главке узнают, что я раскрыт… Но ведь Чжэнь сказал, что на высшем уровне всё согласовано. Может быть, он связан с моим высшим руководством? А если он врёт? Могу я ему вообще верить?

Папка с отчётом лежала на столе, будто кусок раскалённого угля. Только горел от этого не стол, а у меня внутри. Я стоял у окна в своём номере отеля, глядя на ночной Пекин.

Я был сломлен. Нет, не физически! Моё тело слушалось, а мышцы помнили тренировки. Ломка шла изнутри, разъедая всё, что я считал собой. Служба. Долг. Честь. Эти слова теперь были как разбитый фарфор. Надо было как-то собрать это всё воедино.

Кому я теперь служу? «Мозгу», который смотрит на меня как на расходный инструмент? «Принеси отчёт. Не задавай вопросов». Его холодный взгляд поверх очков. Я был для него ключом, которым можно открыть китайский сейф и, если ключ сломается, просто выбросить. Или всё же я служу великому Китаю?

Я позволил чувствам вмешаться в работу. Сам виноват. Но что я предал на самом деле? Слепую веру системе, которая считает людей пешками? Или я предал самого себя, когда десять лет назад согласился на эту роль, не до конца понимая, что значит жить в вечном страхе?

Двойной шпион… Это звучало так романтично в учебниках. На практике же это была адская, одинокая прогулка по канату над пропастью. С двух сторон дуют встречные ветра, а ты пытаешься устоять…

Варианты действий, как кадры из плохого сна, проносились перед глазами. Ответа не было. Только папка на столе и давящая тишина номера, нарушаемая далёким гулом мегаполиса.

А может, в этом и есть выход? Не выбирать сторону, а выбрать удобную правду, которая в этом отчёте. Передать отчёт «Драконам», но сделать это так, чтобы они не смогли им воспользоваться во вред? Подложить ложные данные? Нет, слишком рискованно, эксперты всё быстро раскроют.

Или… добавить кое-что от себя. Свои аналитические выводы. Рискнуть и вложить в отчёт не только факты, добытые Чжэнем, но и своё понимание. Сделать отчёт настолько объёмным и многогранным, чтобы его невозможно было использовать. Мысль зацепилась, как крючок. Опасно. Но это было не слепое повиновение или эмоциональная капитуляция, а действие. Это был стратегический ход на шахматной доске.

Руки дрожали. Я сжал кулаки, но это не помогло.