Женщина в поисках силы. Семь дорог к внутренней свободе - Ирина Николаевна Мальцева

Если расскажешь ей, что у тебя за сложности, что она ответит? Садись и записывай.

Внутренняя Старуха – это одна из разновидностей внутреннего мудреца, но не только. Она еще очень живучая. Это такая вестница из сказок и преданий о том, что жизнь уделывает смерть.

Еще одна ипостась Старухи – целительница и волшебница. Твоя Внутренняя Старуха может придумать для тебя такие утешения и решения, которые не придут в голову в твоем обычном состоянии.

Картинка из жизни: тень старости

У Бабушки, как у всякого персонажа, есть свой антипод. Злая Старуха называется.

Я таких видела однажды в поезде: они сидели на нижних полках и вели сердитую беседу. Окружающие пассажиры изнемогали от сварливых интонаций, но деваться из вагона было некуда. Старухи нажимали. Им было важно, чтобы их слышали. Они жаловались. Каждая описала, где и как болела раньше и болеет нынче. Они упрекали всех, кого вспоминали. Правительство, близких, врачей, начальство, почтальона, пенсофонд и почему-то особенно тщательно – других старушек (более удачливых, возможно, в жизни).

Они взывали к высшим силам и настаивали, что заслуживают лучшего. И за несколько часов ни разу не смеялись. Вещали, водили глазами по купе: слушают? Уважают?

Какая жажда. Такова голодная женская старость. Пока мы еще не там, мы можем позаботиться о себе, чтобы нам было что рассказывать миру и людям, кроме историй о своих невзгодах. Когда ты растишь собственную силу сейчас, ты в том числе заботишься о старости. В ту пору сила не раз принесет тебе дивиденды.

Конкурентки

Женщины конкурируют друг с другом. Довольно часто за мужчин. Но иногда под этим скрывается битва за ресурс. Одинокая соседка по даче может вызвать ярость всех окружающих женщин, если их мужья начнут пропадать на огороде с видом на короткие шорты и длинные ноги дачницы.

Это история про то, что у вас налажен быт, покой и благорастворение. Все роли определены, все задачи решаются, семья в порядке и функционирует. И тут появляется свободная женщина. И во весь рост встают древние архаические силы, которые говорят каждой: «Дорогая, иди и победи другую самку, которая норовит утащить твой ценный ресурс!»

Потому что, если партнер и отец детей устремится к свежей свободной самке, он унесет с собой прежний устойчивый мир, некоторую часть финансового благополучия, а своей бывшей женщине оставит топор в сердце.

Все, что я описала, может и не произойти в реальности, однако оно происходит почти в каждой женской голове.

Красивых и свободных во многих женских коллективах не любят. Не потому, что это женские коллективы. А потому, что все люди – и мужчины и женщины, – которые живут в дефиците и нехватке, выходят из себя, когда видят, что у кого-то избыток (ну или им так кажется). Когда нужда есть, а ресурса нет, кто-то будет добывать его, кто-то попытается отнять чужой, а кто-то будет кидать деготь в чужую бочку меда, просто чтобы ее испортить. Если не может отнять.

И это история про зависть. В женском исполнении она ничуть не менее страшна, чем в мужском. И тебе придется встретиться с ней тоже, когда будешь обживаться в женском мире.

К счастью, зависть меняется от внутреннего возраста.

Когда нет, но очень хочется

Интересная штука зависть. Табуированная и страшная. Завидующий человек вполне способен все испортить, сильно навредить и иногда даже убить, что убедительно описано в истории про Каина и Авеля. Именно из-за своей разрушительности зависть считается одним из смертных грехов.

Люди редко приносят психологам запросы вроде: «У меня сильная зависть к моей соседке» или «Ох, как же я им всем завидую!» Запретное чувство.

В силу того, что зависть страшна, девочка быстро понимает: с ней иметь дела не нужно, и вытесняет ее на задворки бессознательного. Теперь она может гордо считать, что никогда никому не завидует, а просто борется за справедливость. Чтобы было честно. Или просто не любит, когда выскочки выпячиваются. Поэтому их надо поставить на место.

Поскольку зависть вытесняется, мы обычно ее не очень распознаем и потому не можем исследовать. А там есть на что посмотреть.

В первичной, примитивной зависти мы проживаем острую боль, что у нас чего-то нет – а у вон того человека есть. И мы это себе добыть не можем никак (мы еще маленькие, и нам могут это дать взрослые – а могут и не дать, и чаще всего не дают). Когда мы становимся чуть старше, к этому «а у меня нееееет!» примешивается еще и вывод: «поэтому я хуже, чем Катя?!». Что, согласись, невыносимо. И малолетняя завистница (или завистник) идет ломать Катину куклу, чтобы и у Кати ее не стало.

Помнишь такое? Скорее всего, нет, потому что зависть мы вытесняем.

Вот эта история с куклой – первичная зависть, она же – примитивная. У нее есть разные пути: сломать то, чему завидуешь; уничтожить того, кому завидуешь; отобрать то, чему позавидовал, – или в отчаянии лечь, скукожиться и приподумереть от мучительного переживания собственной неполноценности.

К счастью, дети взрослеют. Не все застревают в мучительных тенетах[1] первичной зависти, некоторые переходят к зрелой.

«У меня нет, у Кати есть», – обнаруживает повзрослевшая девица.

И переходит к важным вопросам: «Как мне тоже это получить?», «Что мне для этого понадобится?» и «Что я буду делать, если не смогу этого получить?»

Если все идет хорошо, на зависти можно прокачать уровень своей силы.

Завидуя и ища пути достижения, мы учимся переплавлять зависть в целеполагание и иногда в печаль. Потому что единственный здоровый способ обойтись с тем, что ты не можешь чего-то получить вообще совсем никогда, – попечалиться об этом. И потом переключиться на более досягаемые объекты.

Зависть кончается, когда проходит боль оттого, что у тебя чего-то нет. А не больно становится, когда ты можешь оставаться в полном порядке, не имея чего-нибудь.

Как быть с завистницами?

Тут мы обсудим тех, кто остается в пределах детской зависти, то есть сердится на тебя, что у тебя что-то есть, но не может достичь того же или успокоиться.

Ты можешь потратить кучу сил, пытаясь быть хорошей.