Капля Испорченности - Роберт Джексон Беннетт

— Это не арест, Кол. Раненый солдат Ярроу все еще будет бороться за то, чтобы сразить нас. Когда мы атакуем, мы намереваемся убивать. Мои люди окружат это место и подадут сигнал, когда будут готовы — тихое кваканье лягушки. Тогда я подам еще один сигнал и начну атаку.

Я посмотрел на войска, собравшиеся вокруг дома хозяина.

— Солдаты хорошо вооружены, в кольчугах и шлемах.

Тихое фырканье.

— Это не будет проблемой. Когда упадет достаточно много, иди и обезопась носилки. Я не допущу, чтобы какой-нибудь ублюдок стащил сундук и заставил Павитара кричать, что мы украли грязные деньги его королевства.

Мы наблюдали, как солдаты Ярроу суетились вокруг, некоторые ходили взад и вперед за новыми лошадьми, водой или другими материалами. Ожидание было почти мучительным, и я изо всех сил старался не вздрагивать при каждом звуке или движении, потому что лес был полон кваканья лягушек и порхания мотыльков.

Затем Мало зашипела рядом со мной. Я взглянул на нее и увидел, что ее взгляд прикован к чему-то впереди.

Один из солдат прогуливался вдоль домов усадьбы, рядом с ним бежала гончая, крупная и мускулистая, с розовым языком, весело свисающим изо рта. Мы оба пригнулись, пока солдат и собака шли вдоль линии деревьев. На мгновение я почувствовал уверенность, что нас не заметили, и я расслабился от облегчения.

Затем собака остановилась. Она навострила уши и высунула розовый язык. Она посмотрела на линию деревьев, где мы притаились, и осторожно шагнула вперед.

Последовало долгое, застывшее мгновение, в течение которого ни мы, ни собака не двигались; затем она взорвалась, залаяла на деревья, прыгая взад и вперед, направив нос в нашу сторону.

Снова шипение Мало. Затем тихий щелчок — она наложила стрелу на тетиву.

Хозяин зверя подошел к собаке и отчитал ее по-пифийски, как бы говоря: Хватит! Прекрати шуметь. И все же, хотя он пытался удержать ее поводком, гончая яростно сопротивлялась и лаяла на то место, где мы лежали.

Наконец солдат остановился и вгляделся в деревья. Его тело напряглось, а рука медленно потянулась к рукояти меча. Собака продолжала выть рядом с ним, и из-за домов вышли еще двое солдат. Один из них задал вопрос, и, хотя я практически не знал пифийский, я понял, что он спросил: Что случилось?

Стражник с собакой нерешительно ответил, Я не уверен. Затем он вытащил свой клинок и начал продвигаться к деревьям.

Я сглотнул и схватился за меч. Затем я выглянул сквозь листву и сосчитал наших врагов: трое солдат и одна гончая. Наибольшую опасность представлял солдат, стоявший сзади: у него был с собой короткий лук, и, судя по тому, как он с ним обращался, он был хорошо знаком с этим оружием.

Пригнись, сказал я себе. Защищай Мало. Наноси удары снизу. Прячься в темноте.

Я собрался с духом, услышав хруст шагов солдата по листве.

Затем произошло сразу несколько событий.

Сначала из леса вокруг нас донеслась серия странных щелкающих звуков. Затем Мало прижала руку ко рту и издала еще один звук, на этот раз более высокий и поющий, как у голубки.

Затем она слегка приподнялась, натянула тетиву и выстрелила.

Солдат с коротким луком издал низкий, булькающий крик и упал на землю, дико извиваясь. Собака перестала лаять и заскулила. Двое оставшихся солдат подскочили и повернулись, чтобы посмотреть на своего павшего товарища: стрела Мало теперь торчала у основания его горла, и он тщетно пытался нащупать ее, прежде чем затихнуть.

Затем ночь огласилась криками, когда множество стражей в деревьях выпустили свои стрелы. Я обнажил клинок и прыгнул вперед, мои мышцы наполнились воспоминаниями, кровь кипела от ярости, кости были словно лед в моей плоти.

Двое солдат легко упали передо мной. Первый все еще смотрел на своего поверженного товарища, когда я сбил его с ног; следующий пытался вытащить меч из ножен, когда я напал на него. К счастью, пес оказался трусом — я никогда раньше не дрался с собаками и не знал, как это делать, — потому что он дважды гавкнул, а потом заскулил и убежал. Крики в ночи становились все громче и неистовее, и я бросился обратно под прикрытие деревьев и опустился на колени рядом с Мало.

— Мы останемся или движемся? — сказал я, тяжело дыша.

— Мы наступаем! — рявкнула она. — Но я могла бы убить их быстрее, если бы ты не прыгнул раньше, чем я прицелилась! Не будь таким нетерпеливым в следующей схватке, или я могу случайно выстрелить тебе в гребаную спину!

Я закатил глаза и помог ей подняться на ноги. Затем мы присоединись к битве — я впереди, с мечом, она пускает стрелы через мое плечо.

За время службы в Юдексе я несколько раз обнажал свой клинок и сразил немало противников, которые были смертью с мечом в руках, но в первый раз я принимал участие в сражении такого масштаба, когда более дюжины союзников сражались вместе со мной, а враги появлялись со всех сторон. Это было что-то безумное, дикое, сбивающее с толку, я кричал и бушевал. У меня не было времени на раздумья: мое тело гудело от воспоминаний о стольких движениях, о том, как я тренировал свое тело реагировать на угрозы, и я чувствовал, как меня тащат через ночь, рубя, делая ложные выпады и уворачиваясь, в то время как Мало шипела:

— Успокой свою кровь! Ты погубишь нас обоих своим безумием!

Я попытался сделать, как она велела, и, сделав это, понял, что теперь вижу незнакомые лица среди дерущихся: не солдат Ярроу и не стражей, а тощих, изголодавшихся пифиан, вооруженных дубинками, ножами, веревками, сельскохозяйственными инструментами и кухонными лопатками. Они не напали на меня, а вместо этого набросились на солдат Ярроу, избивая их, душа, протыкая их доспехи чем-то, похожим на кухонные ножи, и издавая вопли безудержной ненависти.

Наукари, понял я. В этом поместье жили слуги, и теперь, когда у них появилась возможность, они восстали против своих хозяев.

— Это зрелище радует меня! — воскликнула Мало. — Но это не то, чего я хотела! Они могут все испортить, если все пойдет наперекосяк!

— Ты ищешь Дархи, — сказал я. — Я должен обезопасить повозки — это ясно?

Она кивнула и что-то крикнула наукари по-пифийски. Я поднял меч и бросился в ночь.

ПОСЛЕ ЭТОГО БОЙ окончился быстро, но для моего обезумевшего от сражений разума каждая секунда казалась часом. Я побежал к носилкам и увидел, что один солдат стоит за ними, не зная, сражаться ему или бежать. Когда