Сумеречный завет - Сара К. Л. Уилсон

стороне бумаги авторы намалевали углём изображение некоего рослого мужчины, торс которого вырастал из-под земли. Вокруг него извивалась спираль Сумеречного завета.

Глава пятнадцатая

— Что ты там нашла? — Хубрик выдернул у меня из рук записку. Я онемела и забыла, как дышать. Они искали нас намеренно. Они хотели убить нас и Ленга. Это… Я понимаю, они наши враги… Это просто… Я понимаю, когда сражаешься со злодеями, удары сыпятся в ответ…

Успокойся. Успокойся. Дыши. Плюнем и разотрём, Паучок. Ты думаешь, Альскиби позволит им обидеть Ленга? Его огонь ожесточённее моего. Да он все вражеские кости перегрызёт.

Но они добрались до нас сегодняшней ночью, и им почти удалось осуществить задуманное. Если бы Рактаран не появился вовремя, та женщина всадила бы свой меч прямиком мне в глотку.

Успокойся. Расслабься. Этого не произошло и больше не произойдёт. Мы не допустим.

Раз нельзя предвидеть событие, значит, его нельзя предотвратить.

Мы расслабились и разленились. Они застигли нас врасплох. Больше этого не повторится, обещаю. Будем дежурить. Будем бдеть. Никто не отнимет у меня моего паучка, о котором я забочусь. Никто!

Я набрала воздуха в грудь, медленно выдохнула и поддалась лёгкости, разлившейся по телу. Я сосредоточилась на этой эмоции и на ощущении мысленного присутствия Раолкана, всегда пекущегося обо мне, всегда любящего, такого непохожего — такого нечеловеческого — и всё же такого родного.

Да, Паучок. Конечно родного.

— Выходит, на нас объявлена охота, — подытожил Хубрик будничным тоном покупателя, интересующегося у торговки на рынке, почём та продаёт куриные яйца. Он залез к себе в карман и вытащил оттуда небольшой кожаный мешочек, открыл его, выудил иголку с ниткой и осторожно продел нитку в игольное ушко.

— Мы были одной ногой в могиле. Ленг…

— …в состоянии позаботиться о себе сам. — Хмурое выражение наставника пресекло все мои попытки что-либо возразить. Он расстегнул кожаную рубашку и сбросил её с себя. Стареющее тело учителя по-прежнему было жилистым, a из раны на руке сочилась алая кровь, пачкая кожу. — И мы тоже.

— Что они там нарисовали на обратной стороне письма? — палец Рактарана упёрся в изображение тёмной фигуры. — Похоже на ифрита.

— Не валяй дурака, — Хубрик скрипнул зубами, наложив первый ровный шов на свою рану, и остановился. В ответ я тоже скривилась. — Нацарапали не пойми что, только и всего. Этих людей нельзя считать образчиками искусства (надеюсь, ты понимаешь, о чём я).

Я бросила взгляд на связанных пленников. Но они ещё не пришли в себя, поэтому обидеться не успели.

— Можно прочесть письмо? — протянул руку принц.

Хубрик проворчал в ответ и кивнул на листок, пристроившийся возле швейного набора. Учитель, бурча себе под нос, сделал ещё один стежок.

— Надо полагать, мы не отвяжемся от тебя до самого окончания нашего путешествия?

— Смотрите! — Рактаран ткнул куда-то в конец письма. — Слово «Потрясение» написано с заглавной буквы.

— Да ну? Впору разобрать письмецо по слогам, как в школе. — Последнее слово учитель выделил особо и наложил ещё один шов.

— Нет, в отрывке речь идёт о магическом ритуале Потрясения, при проведении которого из-под земли призываются древние сущности — ифриты.

— Я не верю в сказки народа Баочана, — Хубрик внёс последний штрих и убрал иголку с ниткой.

— А верят ли в тебя сами сказки? — Рактаран поднял янтарные глаза, сверкнувшие в свете огня, и я невольно обхватила себя рукой, защищаясь. В темноте после свершившегося покушения всё казалось возможным, и я чувствовала себя особо уязвимой. — Где находится эта Роща Шадоубун?

— Неподалёку. — Хубрик натянул рубашку, не потрудившись стереть кровь и перевязать рану. — Если выдвигаться сейчас, будем там к обеду. Но у нас другая цель. Нам не по пути.

— Наш путь пролегает через исцеляющие врата, — не отступал Рактаран. — Как они называются у вашего народа?

— Мы называем их Верхами, — тихо ответил Хубрик.

— Tогда наша цель ясна, — резюмировал принц.

— Моя цель заключается в том, что я должна отправиться в столицу и отдать доверенное мне послание. — Последние слова я произнесла как-то очень тихо.

— Послание. Ты пожертвуешь жизнью подруги ради послания. — Глаза Рактарана смотрели на меня с осуждением.

— В столице есть целители, они присмотрят за ней, — поспешно заверила я.

История повторялась. В прошлый раз мне тоже дали поручение — очень важное поручение. В прошлый раз Саветт умоляла меня поступиться чувством долга ради нашей дружбы, но я отказалась. Что делать? Я дала клятву доставить депешу как можно скорее. А ещё обещала Саветт позаботиться о ней. Как тут выбрать?

Глава шестнадцатая

Я обратила взор на Хубрика. В конце концов он же мой наставник. Что он думает по данному поводу? Хубрик раскрыл рот, но в этот момент до нас донёсся стон Саветт. Рактаран бросился к ней, а мы остались стоять там же, где и стояли, наблюдая за его действиями. Он притянул её к себе.

— Ты теперь в безопасности, я здесь.

— Рактаран?

— Да. Я защищу тебя. Клянусь своим мечом и короной, что не оставлю тебя.

Саветт прижалась к нему.

— Она живая. Живая и неукротимая. Она внутри, я не могу её контролировать. Не могу больше сдерживать.

— Представь, что ты борешься с большой анакондой. Если замрёшь хоть на секунду, она тебя задушит. Не поддавайся. Не уступай.

— Я так устала, — захныкала она. — Я хочу отдохнуть.

— Я дам тебе отдохнуть. — Рактаран пронзил меня яростным взглядом огненных глаз.

Это было слишком. Я отвернулась и, медленно передвигая ноги, направилась к двери, хлопнула ею — опять — и вышла в ночь. Подумаешь, дождь, подумаешь, темно. Я нуждалась в обществе Раолкана.

Он был подобен гигантской каменной статуе, охраняющей вход в амбар; я нашла в темноте его глаза и обхватила морду руками. Как мне поступить?

Хранить верность всегда нелегко. К кому ты испытываешь наиболее сильную привязанность?

— К тебе.

Я ощутила прилив удовлетворения со стороны дракона.

А к кому ещё?

— Не знаю. Я обещала позаботиться о Саветт, однако также я дала слово доставить приказ. Одно исключает другое. Я принесла клятву Доминару и не могу просто сбросить её со счетов, но Саветт моя подруга. Личное и должное — не одно и то же.

Верно. Личное всегда одерживает верх над должным. У тебя нет власти над великими свершениями мира. Даже передать эту депешу — небольшое по важности дело. Нести ответственность перед другом — совершенно иное. У неё есть только ты.

— И Рактаран.

Да. Но без твоего согласия она лишится всего.

— Хочешь сказать, что страдания Саветт имеют больший приоритет, чем послание Доминара?

Роща Шадоубун расположена на другом конце. Чтобы туда