Хроники странного королевства. Взгляд в грядущее. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

– А если я и с тобой не пойду?

– А куда ты денешься? Не пойдешь завтра, пойдешь послезавтра, когда тебя похоронят. Это Адалия тебя уговаривал, чтобы ты сам согласился с ним пойти, а мне твое согласие не требуется, ты и так мой по праву.

– Именно твой?

– Да, потому что Алиса опоздал. Я пришел раньше, так что, ты мой. И ничего ты не можешь сделать.

– А если меня не похоронят?

– Как это не похоронят? Еще как похоронят. С почестями. Со всеми полагающимися обрядами. Так что о своих планах стать призраком можешь смело забыть. Ладно, заболтался я тут с тобой, у меня еще несколько проклятий имеется под надзором, слетаю, проверю, а завтра вернусь.

– Постой, – спохватился Шеллар. – А Алиса-то как меня прокляла?

– Алиса? Как я уже говорил, неправильно. Без ограничивающего условия, так что, странно, что ее проклятие вообще сбылось. Алиса тебе пожелала умереть в день свадьбы, что, собственно, и случилось. А теперь до свидания, а то у тебя вопросов – бездонный мешок, а мне некогда.

И второй страж тоже исчез. А его величество Шеллар III глубоко задумался – как уговорить родных, чтобы его не хоронили. Потому как уж очень не хотелось ему кому-то принадлежать, да еще и по праву. И вывод у него получался единственный. Раз во время судорожных припадков говорить он не мог никоим образом, надо было как-то заставить их увидеть или хотя бы услышать его в его нынешнем призрачном состоянии. Господин Хаббард что-то там говорил, являться надо уметь. Вот и прекрасно. Значит, нужно найти кого-то из местных призраков и попросить, чтобы научил являться. Цель ясна, задача определена. Осталось только найти этого самого потенциального наставника. И поскорее.

Шеллар взлетел над креслом и направился на первый этаж, чтобы оттуда уже начать методично прочесывать дворец.

* * *

Жак уронил столбик сигаретного пепла в стакан и скорбно покосился на рыдающую взахлеб Ольгу.

– Ольга, – негромко позвал он. – Ну не надо… выпей лучше, оно попустит…

– Оставь ее, – сказала Тереза. – Пусть. Она сама успокоится. Выплачется и успокоится. Плохо все-таки, когда люди в бога не верят…

Азиль упорно молчала, съежившись на диване и глядя перед собой.

– Это не всем дано, – сказал Мафей, нервно затягиваясь. – У тебя получается находить утешение в молитве, у других – нет.

– Ну что же делать, что делать… – застонал Жак, бросая окурок и запуская пальцы в волосы. – Не может же быть, чтобы совсем ничего нельзя было сделать…

– Может, – печально вздохнул Мафей. – Знаешь, когда умерла мама, мне тоже долго казалось, что это не на самом деле, что так не может быть, что все можно как-то изменить… Что завтра я проснусь, и мама войдет в мою комнату и обнимет меня, а маленький Аллеар выпрыгнет из кроватки, залезет мне на руки и начнет хватать за уши… Он почему-то ужасно любил хватать меня за уши, нравились они ему, что ли… Только на похоронах, когда гробы опустили в могилы, до меня вдруг дошло, что это – навсегда. Что так бывает, чтобы ничего нельзя было сделать… – он всхлипнул и снова судорожно затянулся.

– Окурок брось, – хмуро посоветовал Жак. – Ты уже чистую бумагу тянешь. Лучше поищи у мэтра в лаборатории какой-нибудь успокоительный эликсир, да Ольгу напоим.

– Оставьте вы Ольгу в покое, – подала голос Тереза.

– А ты помолчи, – огрызнулся Жак. – Займись чем-нибудь и помолчи. Я думаю. А вы с Ольгой меня отвлекаете. Вот Азиль молчит, и вы помолчали бы.

– О чем ты таком важном думаешь? Пытаешься что-то придумать? Жак, перестань. Нам всем больно, и всем его жалко, но тут действительно ничего не сделать. Если уж мэтр Истран сказал, что ничего нельзя сделать, что ты можешь придумать? Остается только уповать на милость божью. – Тереза вздохнула и, чтобы не расстраивать Жака, потянулась к папке с рисунками Мафея. – Мафей, можно, я посмотрю? Раз уж я так мешаю Жаку, я посижу в уголке и молча посмотрю твои рисунки.

– Можно, – вздохнул Мафей и попытался добыть огонек, как его учил Орландо, но у него не получилось, и пришлось воспользоваться банальными спичками. – А в лаборатории у мэтра все закрыто. И чего я не спросил Хоулиана, как успокаивать и усыплять? Он же умеет… Балда я, сразу пить начал и о всякой ерунде трепаться, нет, чтобы чего полезного спросить…

– А его никак нельзя найти или позвать? – не унимался Жак. – Не надеяться же, в самом деле, на милость того, чего нет!

– Кого найти?

– Ну, эльфа твоего. Может, он бы мог помочь.

– Да ну, скажешь… Яды вообще магией почти никогда не лечатся. А противоядия не существует. Если бы эльфы его знали, то знали бы и люди.

– А может, как-то иначе можно? Как-то же маги спасают умирающих, догоняют там, возвращают, все такое…

– Это не тот случай, – всхлипнул Мафей. – Не получится. Мэтр это умеет, он бы сделал, если бы можно было.

– Да что ты со своим мэтром… Может он ошибаться?

– Может, но не в этом случае. Как тебе объяснить… Такой способ годится, если… ну, в общем, для нас он не подходит.

– Почему? Ты сам можешь объяснить?

– Я понимаю, но как тебе объяснить… Скажем, если бы он умирал от какой-то болезни, которая проходит, то можно было бы. А так… тело все равно непригодно для жизни, поэтому возвращать в него душу не имеет смысла. Не получается у меня понятно объяснять…

– А можно как-то продержать его, пока яд полностью не выведется?

– А он не выводится, наверное. Иначе этот способ уже давно бы открыли. Давай я в справочнике посмотрю…

Мафей спрыгнул со спинки стула и полез на полку за справочником. На некоторое время наступила тишина, только всхлипывала Ольга, шуршала бумагой Тереза, и Мафей сосредоточенно сопел, склонившись над справочником. Жак напряженно думал.

– Мафей, – вдруг подала голос Тереза. – А зачем ты мэтру Альберто такую шляпу нарисовал?

– Кому? – переспросил Мафей, отрываясь от справочника.

– Мэтру Альберто, – повторила Тереза, показывая ему рисунок. Мафей тихо обомлел, вспомнив, что забыл убрать из папки и спрятать портрет Амарго, который он набросал вчера вечером, равно, как и портрет Орландо, лежавший там уже вторую луну. А затем вспомнил, кого же ему так напоминал сердитый конспиратор с Зеленых гор. Действительно, мэтра Альберто. Очень похоже…

– Твою мать… – тихо ахнул Жак, тоже воззрившись на злосчастный портрет. – Это же он! Подумать только, как меняет человека головной убор!

– А ты что,