Цветич. Книга 4 - Alex Stereoma

– Хорошо, – указал направо Пьер. – Вообще месье Жан с детства увлекался хоккеем.

– Ого, правда?

Процессия свернула в коридор.

– Чистая правда, – приложил ладонь к груди француз, шагая рядом. – В нашей стране это не очень популярный вид спорта, но покойная матушка месье Жана играла в хоккей, и он решил пойти по её стопам.

– Тогда почему же в итоге он выбрал моду?

– Всё решил случай. Я думаю многим спортсменам знакома история, когда талантливый парень получает травму. Вот и месье Жана постигло подобное несчастье. Врачи запретили ему играть из-за травмы колена, но тем, кто всегда поддерживал мальчика, был его отец. Филип отказывался сдаваться и обратился к одному из своих старых клиентов за помощью, а взамен отдал почти все деньги, которые копил на своё дело.

Никола невольно сбавил шаг и сказал:

– Замечательный, должно быть, был человек.

– Один из лучших. Но некую изюминку этой истории добавляет и незнание мальчика. В конечном итоге Жана вылечили, и он смог играть в хоккей, однако о нюансах поступка отца узнал только перед его кончиной. Родной дядя признался Жану в этом в больнице, и парень долго не мог поверить в сказанное. Он-то всегда считал, что папу и так всё устраивает, и Филип просто иногда чисто к слову упоминает о своих грёзах об открытии дома моды. А на самом деле Филип отодвинул собственное счастье в сторону лишь бы сделать своего сына счастливым.

– Очень печальная история, – погрустнел Никола. Порой родители и правда жертвуют своим счастьем лишь бы их детям было хорошо.

– Верно, но это история со счастливым концом, – проговорил Пьер, слегка улыбнувшись, и остановился около двойных дверей, а затем открыл их.

Внутри оказалось просторное помещение, где множество людей трудилось над созданием различных предметов гардероба. Работники, словно заведённые, сновали туда-сюда и, взаимодействуя друг с другом, творили искусство.

– Это мастерская месье Жана, – пояснил Бернар, наблюдая, как юноша рассматривает некоторые производственные процессы, – тут создаются только уникальные вещи. Пожалуйста, проходи.

– Я? – удивился Ник. – А я не буду мешать?

– Отнюдь, прошу, – и, снова указав рукой вперёд, продолжил рассказ: – Так вот, узнав от дяди о секрете отца, Жан сильно разозлился. Молодой человек отправился в палату к Филипу и попытался призвать его к ответу, но так и не добился каких-либо внятных объяснений. Всё, что делал Филип, это улыбался. В тот день он умер, но ушёл без сожалений.

– И тогда Жан решил исполнить мечту отца сам?

– Истинно так, – ответил Пьер и, когда он и два серба прошли вглубь мастерской, кивнул на крепкого мужчину, который в поте лица занимался каким-то платьем. – Месье Жан, я привёл Николу Цветича.

Ник аж немного опешил. Человек перед ним вряд ли походил на стереотипного модельера, которых обычно мельком видишь по телевизору или в кино. Скорее на небольшого медведя, но очень уж ловкого, потому как скорость, с которой работали пальцы у этого здоровяка, когда он продевал иглу в ткань, казалась феноменальной. Насколько Цветич знал, Жану было почти шестьдесят, но даже в рабочей одежде и фартуке он выглядел очень спортивно. Чтобы иметь такое телосложение в такие года то нужно трепетно следить за собой.

– О! – опомнился здоровяк. – Пардон, – и, отложив ткань, встал со стула. – Здравствуй, Никола. Меня зовут Жан Дюран, очень рад с тобой познакомиться.

В полный рост этот здоровяк был почти 190 сантиметров в высоту. Лицо круглое, волосы каштановые, и присутствуют бакенбарды, но без бороды и усов. Такому и правда в пору в хоккей играть, а не платья шить. Да и на француза он мало смахивал. Этого точно нельзя было представить в полосатой чёрно-белой кофте, шапочке с пипкой, вином и поедающим сыр на шпажке. Но что больше поражало, Жан почти добрался до шестого десятка лет – а на лице лишь морщины в уголках глаз и никакой седины в волосах!

– И я рад, – улыбнулся Никола, пожимая крепкую ладонь известного модельера.

– Хочешь попробовать? – указал Жан на своё рабочее место.

Цветич вылупился на мужчину. Он же ведь не шутит?

– Нет, – покачал головой Ник и засмеялся. – Извините, но не думаю, что это моё.

Не хватало ещё шитьём заняться. Пацаны, кто знает, и из-за готовки на него косо смотрят, а тут ещё шитьё. На самом деле Никола бы не отказался, например, научиться сносно танцевать. Не что-то прям монументальное, а изучить хотя бы основы на приемлемом уровне. В памяти ещё было свежо воспоминание, как Яна танцевала со Слободаном на выпускном. Сейчас-то себе Никола мог сто процентов признаться, что тогда приревновал. Ему бы хотелось танцевать так же, а не как увалень наступать любимой на туфли. Казалось бы, в Статусе ловкости больше восьмидесяти, а без должного навыка эту цифру реализовать не получается.

– Ха, – усмехнулся Жан, – я тоже так думал. Ты как, не против моей компании?

– Да с чего бы? – пожал плечами Ник. – Это же я ведь у вас в гостях.

– Тогда прошу дать мне пять минут, и я тебя догоню, – кивнул Жан и уселся на стул, продолжив как швейная машинка работать иглой.

Пьер проводил сербов обратно в коридор, где их снова встретила процессия, и, пока они шли в другое место, сказал:

– Кстати «Sen» в названии нашего дома моды это на самом деле аббревиатура от первых букв имени матери Жана Дюрана – Suzanne-Estelle Noel, – проговорил он на французский манер.

– А почему тогда «Sen» не большими буквами? – поинтересовался всё это время молчавший Марко.

– Если честно, я и сам не знаю, – улыбнулся Пьер. – Я и сам как-то очень давно хотел об этом спросить, но подумал: «А почему бы и нет?». Жан в конце концов тут главный и раз он хочет так, то кто я такой, чтобы спрашивать о таких тривиальных вещах?

Процессия вошла в новый большой зал, но здесь уже, видимо, занимались испытаниями тех платьев, которые шили в предыдущем помещении. Основной свет был слегка приглушён, но зато светили прожектора, а по подиуму ходили красивые девушки, в то время как четверо членов