Хроники странного королевства. Вторжение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

— Ничего не говори по телефону, — быстро предупредил он, едва заслышав в динамике знакомый детский голосок. — Куда мне подъехать, чтобы поговорить без помех?

— Не маленькая, — непочтительно откликнулась племянница. — А вы на чем подъедете?

— На трамвае. Могу и на такси, если надо быстро.

— Тогда ждите в блинной напротив школы. Уроки закончатся через двадцать минут.

— А где твоя школа?

Санька объяснила и быстро отключилась — наверное, все-таки на уроке застал.

Полчаса спустя она сидела напротив него, болтая ногами, которые не доставали до полу с высокого табурета, и с усердием пылесоса тянула через трубочку что-то густое и шоколадное, периодически отвлекаясь, чтобы слизнуть сверху взбитые сливки, пока Макс обеспечивал конфиденциальность — глушил возможную прослушку и отводил глаза немногочисленным посетителям.

— Ты не могла выбрать место поукромнее? — раздраженно заметил он, оглядываясь на огромные окна, в которых они просматривались с улицы, словно на витрине.

— В заведения для взрослых меня пускают только со скандалом, — невозмутимо пояснила малявка. — А вы, как мне показалось, не хотите привлекать внимание. Уже можно говорить?

— Можно, — в последний раз оглядевшись, разрешил Макс.

— Дядя Макс, а скажите, как вы догадались?

— О чем?

— Когда вы звонили, то уже знали, что я хочу вам сказать. И даже знали, что это секрет.

— Ты что же, думаешь, я до встречи с тобой его не искал?

— Ага, значит, я угадала. Вы уже как-то выяснили, что мы нашли нашего неучтенного кузена, и приехали его забрать. Да?

— Примерно. Где вы его нашли?

— На кладбище. Мы с Настей стояли возле Лешкиной могилы, и тут вдруг происходит явление ненормального бомжа. Прямо из воздуха возникает оборванец в пляжных покрышках и прется по снегу босиком, пока не встречает лбом дерево. От этого неожиданного контакта с кладбищенской флорой он возвращается в нашу прозаическую реальность, и на лице у него отображается извечный вопрос «Куда я попал и где мои вещи?». Тут он замечает аборигенов, то есть нас с Настей, скромно прячет за спину руку с браслетами и идет на контакт. Настя, само собой, перепугалась, а я смотрю — да это ж наше, родное, нечто… Мы отвели его к дяде Вите, потом я смоталась к дедушке за «лютиком»…

— Стоп! — Макс предостерегающе вскинул ладонь, останавливая язвительное повествование малявки. — Это важно. Без «лютика» вы друг друга не понимали?

— С каких пеньков? Он же где-то в закрытых мирах рос! Или что-то не так?

— Нет, все верно, но тут могло быть два варианта…

— И что, в другом варианте он должен был нас понимать? — Санька оторвалась от трубочки и недоверчиво оглядела дядюшку. — Это как? Что-то вроде парадокса Чудновского, на основе которого работают «лютики»?

— Не «что-то вроде», а он самый, — проворчал Макс. Итак, на этот раз удача обошлась без двусмысленных шуточек. О переселении речь не идет, проблемы с легализацией отпадают. Технически все предельно просто — изловить Толика и вернуть пропажу домой. Но это на первый взгляд просто, а на самом деле проблема тут получается вовсе не техническая… — Ладно, не отвлекайся, чего не было, того не было. Ты отцу сказала?

— Нет, — качнула головой племяшка и нахально соврала: — Не успела.

— Сдается мне, ты не особенно и торопилась.

— Между этой встречей на кладбище и папиным отъездом мы не виделись…

— И это было не случайное стечение обстоятельств, а нахальное уклонение от общения со стихийным телепатом. Саня, я хоть и не телепат, но мала ты еще мне мозги утюжить. Ты зачем-то отвела Диего к дяде Вите, хотя могла просто привести домой. Ты ничего не сказала папе и старательно избегала встречи с ним. Вопрос: что ты такого делала на кладбище, о чем не должен был догадаться папа?

— И вам это тоже незачем знать, — надулась Санька. — Могут у нас с Настей быть свои личные дела, которыми мы не хотим делиться со всей Семьей?

— И напрасно не хотите. Семья не ограничивается твоим папой, и в ней достаточно взрослых людей, которые смыслят в некромантии побольше твоего. И, что тоже немаловажно, умеют общаться с духами, не причиняя при этом вреда ни случайным прохожим, ни окружающей среде. Ты могла бы спросить меня.

— И вы б мне велели не лезть, куда не положено, — выдала очередную порцию яда маленькая паршивка и опять присосалась к своему шоколаду.

— Если ты пыталась дозваться Жака, то это совершенно бесполезно. Дух не придет ко мне так же, как не пришел к тебе.

— А почему? Дядь Макс, ну вот скажи как специалист, почему он не придет?

— Я уже объяснял, а ты пропустила все мимо ушей, полагая, что я тебя утешаю глупыми детскими сказками.

— Знаете, насколько я помню, ваше объяснение было туманным, уклончивым и больше чем на детскую сказку не тянуло. Версия про скопированную в сети личность и то интереснее, хотя тоже бред первосортный.

— Между тем это не сказка, а вполне реальное явление. Не все уходят… э-э-э… туда. Некоторые уходят в другие миры. Это, кстати, напрямую связано с тем самым парадоксом Чудновского, который ты упоминала. Думаешь, почему для меня так важен был вопрос, понимали ли вы друг друга без «лютика»?

— То есть если бы понимали, это значило бы… что он… покойник?

— Для своего мира — да. А для этого — нормальный живой человек.

— Насчет «нормальный» — это вы ему польстили, — невесело ухмыльнулась нахалка, не выпуская при этом трубочку изо рта.

— А он… ведет себя неадекватно?

— Дядя Макс, ну как вы думаете, может пришелец из другого мира вести себя адекватно? Настя его уже боится до смерти. Одна его битва с диким хищным пылесосом чего стоила! А охота на голубей с последующим расчленением и пожиранием?

— Постой, давай не будем путать неприспособленность к существованию в чужом мире и клиническую психопатологию. Разумеется, он не знает, что такое пылесос, не умеет пользоваться продуктовым терминалом, воспринимает диких животных как объект охоты и никогда в жизни не видел компьютера. Это естественно. Но при этом он сознает, где находится, помнит, как его зовут, может объяснить, как сюда попал?

— А, ну в этом смысле он все соображает, но как сюда попал — не помнит. Говорит, что провел пару недель в Лабиринте и очнулся только здесь, на кладбище. Чего