Хроники странного королевства. Взгляд в грядущее. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

Азиль расхохоталась, зазвенев всеми своими украшениями.

– Да что ты, Шеллар! Нашел, о чем переживать! Ничего с ним не случится, прочтет лишних двести раз молитву, и всего-то. Преподобный Чен нормальный здравомыслящий человек, весьма терпимый к человеческим слабостям. Особенно к собственным. Он, между прочим, половину твоих придворных дам перепробовал. Это он мне сам признался.

– И, разумеется, забыл тебя предупредить, чтобы ты не болтала об этом направо и налево. Ох, Азиль, когда ты уже повзрослеешь… Там в моей гостиной сидит Элмар и ждет тебя, чтобы проводить домой, так что ты не засиживайся.

– Правда? – спохватилась Азиль. – А я думала, он еще спит! Тогда я побежала.

– А где в таком случае Жак? – тут же поинтересовалась Тереза.

– Пошел выяснять, сделали ли мне гроб, – пояснил король и, увидев, как резко изменились в лице все присутствующие дамы, укоризненно проворчал: – Ну, вот, еще вы мне скажите, что у меня некромантский юмор… Люди иногда коллекционируют такие вещи, что уму непостижимо, почему я не могу собирать гробы?

– А, так вы их коллекционируете? – захихикала Ольга. – А что, это круто. И прикольно.

Тереза тактично промолчала.

– Действительно, некромантский юмор, – покачала головой Азиль. – Впрочем, ты всегда был не такой, как все люди. За это я тебя и люблю. Счастья тебе, Шеллар.

– Спасибо, – вздохнул король, проводил ее взглядом и снова обратился к Ольге. – Не откажешь ли ты мне в любезности прогуляться со мной по парку?

– А королева не возревнует? – хитро поинтересовалась Ольга. – А то она такая, она уже грозилась сделать Камилле рот от уха до уха, если поймает.

– И ведь сделает, – вздохнул король. – Ее величество – дама серьезная. Но ты можешь не опасаться. Мне нужно переговорить с тобой об одном деле. Только прическу закончи все-таки.

– Ой! – спохватилась Ольга. – Это я тут сижу перед вами, как лахудра, и все молчат!

– А все как-то уже привыкли, – заметила Тереза. – Только зачем вам ходить в парк? Оставайтесь тут и беседуйте. А я пойду домой. Не бегать же мне по дворцу в поисках Жака. Да и на работе он… вроде как.

– Вроде как, – согласился его величество. – А кстати, когда мой верный шут намерен жениться? А то меня он женил столь усердно, что я не знал, куда деваться, а сам что-то не торопится. Вот теперь уж я на нем отыграюсь…

– Ах, ваше величество… – вздохнула Тереза, в очередной раз без надобности поправляя воротничок. – Это больной вопрос. Я просто не знаю, что с этим делать. Ведь получается, что мы живем в греховной связи, а обвенчать нас, как положено, здесь некому.

– Не усложняй себе жизнь, – посоветовал король. – Любой из наших общепринятых свадебных обрядов, которые ты столь забавно именуешь «языческими», с таким же успехом сделает вас законными супругами.

– Перед обществом, – мягко поправила его Тереза. – но не перед богом.

– А тебе так важно, чтобы именно перед богом, причем конкретным? Тереза, милая, да разве дело в обрядах? Бог ведь и так все видит. К тому же, помнится, он у вас до безобразия милосерден и всех прощает. Так что уж в твое бедственное положение как-нибудь войдет… Нет-нет, не возражай, может я в чем-то и не прав, я не настаиваю, но мне просто не хочется ввязываться в теологические дискуссии. Сам я в богов не верю, и в теологии не силен, я просто высказал, что думаю. Если ты все-таки соберешься домой, не дожидаясь Жака, не ходи пешком, пусть тебя лучше Мафей телепортирует. Он сейчас переоденет штаны и явится, герой-любовник. Ну как, Ольга, ты готова?

– Ага… – неуверенно ответила Ольга, пытаясь разгладить на себе помятое платье. – Только может все-таки не надо в парк? А то я в этом платье поспала, теперь оно как коровой жеванное, опять ваши придворные смеяться будут.

– Не будут, – утешил ее король. – С тобой же буду я.

– Можно подумать, они вас так уж боятся! Все равно будут.

Его величество засмеялся.

– Подавляющее большинство моих придворных еще не знает о том, что я жив, и увидев меня, будут так удивлены, что твое помятое платье даже не заметят. А разговор у меня к тебе такой, что беседовать надо именно в парке, причем не среди деревьев, а на Центральной поляне. То есть, посреди большого открытого пространства, где нет стен, имеющих уши, и укрытий, за которыми может спрятаться посторонний.

– Это правда что-то серьезное? – с подозрением спросила Ольга. – Или вы просто Киру хотите разыграть? Вы смотрите, она может не понять…

– Нет, это правда серьезно. И очень. Раз ты готова, пойдем. Тереза, если к тебе кто-то заглянет и будет искать меня, скажи, что я вернусь через полчасика. Сначала зайду к мэтру Истрану, а затем, наверное, вернусь к себе… или проведаю свою королеву, если окажется, что она слишком долго засиделась у Эльвиры. Пойдем, Ольга.

– До свидания, ваше величество, – серьезно сказала Тереза и присела к столу, на котором до сих пор валялась папка с рисунками Мафея, недосмотренными вчера. Рисунки эти девушка видела не в первый раз, но всегда с удовольствием рассматривала снова. К тому же Мафей не имел привычки как-то упорядочивать свои работы, и они всегда валялись вместе в одной папке – и старые, и новые, так что, для того, чтобы посмотреть новые, все равно приходилось перебирать всю папку.

Мафей никогда специально не учился рисовать. Он просто однажды увидел, как работает маэстро Ферро, и ему «тоже захотелось», как он сам это объяснил. Его работы всегда были исключительно черно-белыми, углем или карандашом, часто грубоваты, набросочны и схематичны. Но было в них нечто особенное, не оставлявшее сомнения в том, что это рисовал маг. Портреты часто были совершенно непохожи на оригинал, но тем не менее всегда узнаваемы. Если же кто-то указывал Мафею на внешнее несходство, он просто пояснял: «А я так вижу». К примеру, король на его рисунках всегда выглядел намного симпатичнее, чем в жизни, и изображался непременно с очень добрыми и грустными глазами. Элмар всегда был то полуголый, то в каком-то варварском наряде, хотя Мафей его в таком наряде никогда не видел и видеть не мог. Жак всегда получался разным. То улыбающимся очень-очень хитро, то невероятно печальным, а однажды Мафей и вовсе изобразил его в странном шлеме без забрала, с каким-то оружием в руках, похожим на автомат, с жестоким холодным лицом и совершенно пустыми глазами. Этот рисунок был спрятан у Жака в кабинете и показал он его Терезе только недавно, после того, как