Хроники странного королевства. Возвращение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

Рассудив таким образом, Ольга честно спихнула с души все, что отравляло ей жизнь последние несколько недель, и вывалила на мудрую голову его величества. Втайне она все же немного опасалась, что, выслушав ее жалобы, король с присущим ему хладнокровием посоветует гнать взашей трепетного страдальца, но его величество доверие полностью оправдал. Ничего подобного он не посоветовал, хотя его реакция, как всегда, показалась немного странной.

— Я не специалист в области купли-продажи интеллектуальной собственности, — задумчиво изрек он, раскуривая вторую трубку, — но меня удивляет названная цена. На мой взгляд, она явно завышена. Ты не интересовалась у знакомых, это действительно столько стоит?

— Мне и в голову не приходило, — удивилась Ольга. — Артуро лучше знает, что сколько стоит. Почему я должна сомневаться и подозревать? Он же не просил у меня этих денег. Проверять каждое слово — значит не доверять. А если не доверять — какая же это любовь?

— Одно другому не мешает, — ничуть не смутился король. — Как можно жить, ни в чем не сомневаясь и всему доверяя на слово? Разве неприятная история с Кантором ничему тебя не научила? Его ты тоже любила, что не помешало тебе сомневаться в его словах, искать способа их проверить и в конце концов раскрыть обман.

— Но там было совсем другое дело! — запротестовала Ольга. — Диего только скрывал от меня, кто он такой, что само по себе неприятно, как и всякий обман, но хотя бы оправданно… Понимаете, разница в мотивах. Диего не хотел признаваться из гордости, боялся, что его станут жалеть, если узнают. Да и мной двигало не то чтобы недоверие, а скорее любопытство. Ни он, ни я не желали друг другу зла. А в ситуации с Артуро получается, что я должна заподозрить его в подлости.

— Я понимаю, когда у тебя сложилось хорошее представление о человеке, очень сложно даже допустить мысль, что он вовсе не так хорош, как тебе кажется. А заподозрить любимого в корыстных мотивах — тяжело вдвойне. Но почему не предположить, например, что он может ошибаться? Впрочем, тебе вовсе не обязательно доставать расспросами знакомых бардов, сгорая от стыда за свою недоверчивость и обвиняя себя в том, что напрасно обижаешь подозрениями честного человека. Я выясню сам, так как мне уже и в самом деле любопытно. Ты не возражаешь, если по возвращении в гостиную я сам поинтересуюсь у Артуро, откуда он взял такие цифры? С моей стороны это будет выглядеть как обычное любопытство, да и тебе не придется выказывать любимому человеку недоверие.

— Но он подумает, что я просила у вас денег!

— Пусть думает. Ты же для него просила, не для себя.

— Но я никогда бы не стала обращаться к вам с такой просьбой! У меня еще пока совесть имеется!

— Я знаю. Но Артуро будет приятно сознавать, что ты так о нем заботишься.

— Нет, правда, не надо доставать Артуро. Я лучше сама тихонько порасспрошу знакомых бардов. Но почему вас так удивила сумма?

— Такие цены не укладываются в здравый смысл. Если труд композитора стоит так дорого, на какие же средства собирают свой репертуар исполнители, у которых таких денег нет?

— Да ни на какие, — вздохнула Ольга. — Так же, как и Артуро, мучаются в замкнутом кругу.

— В таком случае на что живут композиторы? При таких ценах они могут продавать свои произведения лишь ограниченному кругу покупателей, что существенно снижает объем продаж и непременно должно приводить к перепроизводству. А излишек продукции обязательно провоцирует снижение цены. Как ни крути, названная Артуро цифра не вписывается ни в какие законы экономики. Либо это расценки элитных авторов, либо маэстро где-то ошибся. В первом случае следует посоветовать ему быть поскромнее, а во втором — выяснить точно и разъяснить, что к чему. Как я уже говорил неоднократно, всякая проблема имеет решение. Надо только подумать, вместо того чтобы впадать в депрессию. К сожалению, барды часто страдают неспособностью к логике, подменяя ее эмоциями.

«Какой же он все-таки умница, наше непрошибаемое величество!» — с умилением подумала Ольга, любуясь на родную и уютную картину «Шеллар III в кресле с трубкой, раздающий толковые советы всяким недотепам».

— Спасибо за совет. Мы обязательно уточним и выясним.

— Не за что, — отозвался король, улыбаясь мягко и сочувственно. — Тем более что финансовая и творческая несостоятельность Артуро — это не главная твоя проблема.

— Мы же обсуждали его проблемы, а не мои.

— Именно. А его проблемы мелки и незначительны по сравнению с твоими.

— Да ну, вы как скажете! Между прочим, такие проблемы, как у Артуро, у меня уже когда-то были, в моей прошлой жизни. И знаете, когда под рукой нет друзей вроде вас, они вовсе не так легко решаемы. Бедность — это действительно замкнутый круг, из которого невозможно выбраться человеку, не наделенному Тенью.

— Рассуждение в целом справедливое, — согласился Шеллар. — Или собственная Тень, или поддержка человека, ею обладающего, — это и есть два способа добиться финансового успеха. Случайное везение я в расчет не принимаю. Мечты найти на дороге сундук с золотом обычно крайне непродуктивны. Однако твое рассуждение все же неверно, так как Артуро, во-первых, не голодает, а во-вторых, поддержку уже нашел. А вот твоя проблема куда сложнее. И что хуже всего, даже я не могу тебе помочь в ее решении. Я говорю о двух твоих возлюбленных, между которыми ты застряла на распутье. Нет-нет, не поправляй меня. Тебе только кажется, что твой выбор уже сделан, на самом же деле он тебе еще предстоит. То, что сейчас ты живешь с Артуро и представляешь его всем как своего любовника, — только формальность. Тебе по-прежнему небезразличен Кантор. Ты и не забывала его никогда. Не верила, что он вернется, пыталась смириться и забыть, как привыкла делать прежде, в очередной раз вспоминая о своем вечном невезении в любовных делах. Искала утешения с другим мужчиной, который так вовремя тебе подвернулся. Но так и не смогла избавиться от чувства, которое согревало твое сердце те памятные полгода. Опровергни, если я не прав. Только честно.

— Вы только в одном не правы, — нахмурилась Ольга, решаясь на последнюю откровенность. — Он не просто «небезразличен» мне, все гораздо хуже. Мне кажется, это самая настоящая сексуальная зависимость. Поэтому я никогда не вернусь к Диего. Я не желаю быть зависимой и не потерплю ничьей власти над собой.

— Милая моя, — неожиданно рассмеялся король. —