Хроники странного королевства. Вторжение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

с умным видом о серьезных вещах, то начинала поразительно напоминать юного Доктора из Лабиринта. — Ты выглядишь непривычно, смотришь мрачно, ведешь себя агрессивно. Вот люди и пугаются. А я ее просто пристыдила. Как тебя.

— Неправда. Большинство не пугается.

— Напугать меня или дядю Витю — это надо сильно постараться, — хохотнула Саша, прикрывая за ним дверь. — Да и дедушка с его непрошибаемым пофигизмом тоже не лучший кандидат в перепуганные. А вот соседка тебя боится. И Настя тоже.

Кантор двинулся вверх по лестнице и опять вспомнил про разгром в квартире.

— Ты зайдешь? — неуверенно поинтересовался он, надеясь, что эта ходячая укоризна откажется.

— Зайду, — хитро сверкнула глазами девочка. — Но не надейся, что начну тебе помогать в разгребании той помойки, что вы развели с дядей Витей.

— Раз уж пошел такой разговор, может, заодно и в телепатии сознаешься? — Кантор взялся за перила. Он уже знал, что такое лифт и как им пользоваться, но предпочитал обычные ступеньки. — Или ты просто уже заходила?

— Нет, — засмеялась кузина. — Все еще проще. Я давно и хорошо знаю дядю Витю.

Об этом Кантор как-то не подумал.

Упомянутая «помойка» на деле оказалась не столь страшна, как чудилось под магическим взглядом маленькой ведьмочки. Очистка стола заняла пару минут, протереть пол — еще пяток, а там и чайник вскипел. В такое утро никак нельзя без кофе, опять же — дама в гости зашла…

Маленькая девочка с трогательными куцыми хвостиками и ровно подстриженной челочкой сосредоточенно размешивала сахар в чашке, скромно опустив глазки, и сейчас, спрятав свой жутковатый взрослый взгляд, казалась обычным ребенком, беззащитным и безобидным.

— У меня начинаются каникулы, — вдруг сказала она, не поднимая глаз. — На каникулы я всегда уезжаю к родне на Бету. Я… Мне надо там показываться. Как можно чаще. Это связано и с обучением, и с моим… — Она неопределенно взмахнула руками. — Ну дядя Витя ж тебе, наверное, рассказал… Вот из-за этого и приходится все время бегать по храмам и проверяться — не случилось ли каких перемен. К худшему или к лучшему. Ненадолго, всего на неделю. Пока меня не будет, я попросила Настю за тобой приглядеть. Так что ты уж, будь добр, не пугай ее всякими охотничьими подвигами и разговорами о расчлененке в ванной. Пожалуйста. Она и так до сих пор от Брыля не отошла. К тому же Настя становится гораздо смелее, когда мы вместе, а без меня…

— Это у них что, семейное? — не удержался Кантор и в ужасе чуть не прикусил язык. Боги, надо же быть таким придурком, ведь вроде уже и не пьян…

Саша вскинулась всем телом, устремив на болтливого кузена пронзительный недетский взгляд. Зыбкий образ беззащитной девочки рассыпался, как мозаика из песка.

— Значит, мне не показалось, ты в самом деле знал Жака, хотя вы жили в разных мирах и не могли видеться. Объяснишь?

Выкручивайся теперь, пьянь бестолковая… И как-нибудь так, чтобы не соврать, а то ведь… родственнички…

— Не знал, — поправил он. — Знаю. Господин королевский шут до безумия боится покойников, а от вида крови падает в обморок. Меня он тоже поначалу боялся.

Кузина замерла с приоткрытым ротиком, затем восхищенно выдохнула:

— Ну какая же он зараза!

— Кто, Жак?

— Дядя Макс! Ведь он все знал с самого начала! И вместо того чтобы сказать, морочил нам головы такими туманными намеками, что я думала… Вот ведь хрыч старый!

— Больше я тебе ничего не стану рассказывать, — торопливо предупредил Кантор. — Главное ты знаешь, а подробности — это лишнее. Ты все равно никогда его не увидишь…

Взгляд девочки Саши на пару секунд замер, остановившись где-то над правым ухом собеседника, точь-в-точь как это бывало с его величеством Шелларом в момент озарения, затем она усмехнулась и уверенно изрекла:

— Увижу.

— В самом деле?

— И я уже знаю как.

— Очень за тебя рад. — Кантору было весьма любопытно, что за гениальная идея посетила эту милую головку, но продолжать скользкую тему посмертного существования Жака он не решился. — А скажи-ка, Настя знает, где живет твой дедушка?

— А тебе зачем?

— Я хотел бы навестить его еще раз. Желательно, когда в доме не будет оравы юных дарований, которые меня раздражают.

— Я сама тебя отведу, потом, когда приеду. Не надо напрягать Настю.

— Хорошо. И еще вопрос, пока ты не уехала. Где здесь можно купить струны для гитары?

Долгожданная столица, которая целую луну являлась Ольге в снах в образе огромной ванны с горячей (ну ладно, теплой) водой, куска благоухающего мыла и мягкого домашнего халата, на деле началась с патруля на пригородной дороге. После долгих переговоров, сопровождаемых страдальческими причитаниями дона Мигеля о полуголодном существовании и немыслимых расходах на корм для цирковой живности, строгое указание «не пущать всяких неблагонадежных» трансформировалось в «мы никого не видели» всего за два золотых вместо запрошенных пяти. Ольга, не в силах дождаться момента, когда доберется домой, готова была, не торгуясь, отдать все десять и возместить их потом втройне, но вмешиваться в высокое искусство не решилась.

Обычно цирк выступал в окраинных кварталах, и затащить спутников в город, где все так дорого и такие злые стражники, стоило большого труда. Несмотря на уверения Ольги, что в ее квартире достаточно места для всех, даже Пако при желании можно впихнуть хотя бы на ночь, а при доме имеется конюшня и сарай для карет, дон Мигель отчаянно настаивал на том, что лучше переночевать, как обычно, в фургоне и поесть вчерашних пирожков, чудом спасенных от Шарика. Но свое слово сказала мадам Катрин, и к вечеру цирковой фургон, протиснувшись узкими улочками Лоскутного квартала, неторопливо подкатил к воротам вожделенного дома.

Ключей у Ольги, разумеется, не было, поэтому она поступила, как поступил бы любой жилец, потерявший ключи по неосторожности, по пьянке или по вине городских карманников, — постучала к хозяину.

Увидев свою жилицу живой и здоровой, хотя и в непрезентабельных лохмотьях, хозяин переменился в лице и сделал попытку захлопнуть дверь, но Ольга успела вставить в щель сапог и поинтересоваться таким к себе отношением. В ответ ей продемонстрировали сначала три различных знамения трех разных религий, а затем оберег от нежити, пузырек предположительно святой воды и сосновую ножку от табуретки, которую сгоряча попытались выдать за осиновый кол.

— Вы мне еще свое столовое серебро покажите, — обиделась Ольга, сообразив, в чем дело. — С какой вдруг радости вы решили, что я