Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Экая ты мягкая, нежная…

Провела пятерней по шее Аланис, по плечу, сдвинув ворот шубы. Герцогиня не шевелилась, завороженная этим касанием.

— Тебя сложно, — сказала женщина. — Кусок тебя умер, и черви съели.

Аланис дернулась, как от удара плетью.

— Тьма тебя сожри! Можешь или нет?! Верни красоту! Заплачу, сколько скажешь!

— Вернуть красоту… — Знахарка скинула капюшон и повернула к свету свое лицо: грубое, обветренное, пористое, с кустиком волос на бородавке. — Если б я умела вернуть красоту, думаешь, была бы такою?!

— Ну и пропади ты!

Аланис отшатнулась с омерзением, отвернулась, зябко кутаясь в мех. Лишь теперь заметила снег, облепивший ноги.

— Чертов холод! Уйдем отсюда.

Но стоило ей сделать шаг, как Знахарка бросила в спину:

— Я смогу.

— Врешь.

— Смогу. Но цена большая. Заплатишь — сделаю.

— Сколько?

— Солдатикам не нужно знать, — Знахарка поманила герцогиню пальцем.

Та нехотя нагнулась, женщина приблизила губы к ее уху…

Вернер так и не понял, успела ли Знахарка назвать цену. Он даже не понял, что случилось прежде, что — потом. Настолько смято, одновременно все вышло.

Где-то шурхнули шаги, и кто-то ругнулся, наступив в лужу, а Знахарка отдернулась, навострилась, как сурок, а Аланис схватила ее за руку: «Нет, стой!», а кто-то рявкнул: «Сюда!» — грубый воинский голос, — а Знахарка вырвалась из пальцев герцогини, прыгнула со сцены и помчалась прочь.

— Кайры, задержите! — приказала Иона.

Полоснула взглядом по Вернеру, откуда-то узнала, что он ни за что на свете не побежит первым, бросила Рагольфу:

— За ней!

Гуп-ца… Горец громко сиганул на лавку и побежал, прыгая со скамьи на скамью. За ним — Тенн, за ним — Вернер. На десять шагов позади — еще другие в красно-черном.

Знахарка неслась впереди — юркая и мелкая, неуловимая, как крыса. Вернер знал: никто не догонит ее. Но знал и другое: дворец оцеплен, во всех воротах стража. Чужачке некуда деться!

Они бежали, чавкая мокрым снегом. По темной аллее — деревья-скелеты надвигались с боков. Рагольф припевал на каждом шагу: «Хамди… Хамца… Хумли-ла…» Тенн метнул кинжал, но Знахарка почуяла опасность — вильнула в сторону. Сзади кричали: «Быстрее!.. Молнией!.. Живьем брать!» Вернер чуть наддал ходу, но все ж не так, чтобы догнать. А вот Тенн почти настиг женщину — осталась пара ярдов!.. Вдруг Знахарка обернулась, одновременно присев, и Тенн налетел на нее. Блеснуло красным, кайр откатился в сторону, забился на снегу. Вернер не мог понять, почему он не кричит? Нога Тенна ниже колена была оторвана.

Рагольф сбился с шага, засмотревшись на раненого, и оказался вровень с Вернером. Это плохо, очень плохо! Но и отстать больше нельзя — кайры герцога дышат в спину, сами убьют, если струсишь. Вернер бежал, готовый отпрыгнуть, едва только Знахарка обернется. Сколько было в нем надежды — всю возлагал на огоньки в конце аллеи. Там люди! Наверное, охрана тыльных ворот. Они-то и схватят Знахарку, рискуя головами. Еще немного пробежать. Лишь бы она не обернулась!

Когда аллея кончилась, вокруг возникли шатры. Медведи, кабаны, дубы на гербах — нортвудцы! Огоньки — костры, у которых пируют медвежьи солдаты.

Знахарка сбавила ходу и визгливо заорала:

— На помощь! На помо-ооощь!

Дура! Кто ж тебе поможет, ведьме?!

Рагольф упал, споткнувшись о чью-то ногу. А Знахарка рванула в просвет меж шатров — и наткнулась на выходящего воина. Он был здоровенный, даже не шатнулся от удара, а женщина полетела наземь. Дернулась встать, но меч Вернера уже навис над нею.

— Добегалась, сука!

Знахарка выставила ладонь:

— Пощади!..

И он ударил, едва увидев ее руку. Потом осознал: рука голая, без Предмета! Должно быть, ведьма хотела сдаться… Но она уже корчилась на клинке, и Вернер от души надеялся, что ей очень больно.

Почему-то он перестал чувствовать ноги. Устал или ударился коленом?.. Опустил глаза — и увидел обух топора, торчащий из его живота. Как?.. Нортвудец потянул, и топор вышел из тела с липким чавканьем. Только тогда возникла боль и разодрала Вернера на куски.

• • •

Когда Иона подошла, она увидела именно то, чего боялась: мертвую Знахарку. А рядом — труп северянина, а над ними — две группы воинов лицами друг к другу: кайры и медведи. Кайров была дюжина во главе с Сорок Два, медведей — намного больше.

— Что происходит? — спросила Иона, хотя главное было очевидно: Знахарка погибла, для отца надежды нет.

Иона промокла и продрогла, голос звучал отнюдь не властно, однако ее заметили сразу. Нортвудский капитан ответил с грубоватой хрипотцой:

— Один ваш, миледи, гнался с мечом за женщиной. Я его укоротил, но он успел заколоть дамочку. Моя вина.

Сорок Два огрызнулся:

— Чертовы медведи убили кайра. Позвольте нам расквитаться.

Нортвудец захохотал, поигрывая топором:

— Да пожалуйста, сынок, да на здоровье! Начинай!

Воздух зазвенел, когда Сорок Два выхватил меч. Прежде, чем другие последовали примеру, Иона крикнула:

— Не сметь! Боя не будет! Я запрещаю.

— Но миледи!..

Она положила ладонь на руку Сорок Два, вынуждая опустить оружие.

— Воины Нортвуда поступили по чести, защищая женщину. Случилась ошибка, но не преступление.

— Благодарствую, — буркнул капитан.

— Кайры, заберите тела. Мы уходим.

Нортвудец насупился, будто силясь поймать собственную мысль:

— Э, э, миледи, погодите-ка… Своего солдата, понятно, берите. Но дамочка…

— Мы возьмем и ее.

— Э… Мне бы нужно спросить…

Аланис потеряла терпение и вмешалась:

— Спросить о чем, капитан? Не нужен ли вашему лорду труп нищенки? Любопытно, зачем? Украшать помещение? Наполнять ароматом воздух? Радовать глаз?!

Под ее напором нортвудец смешался, промямлил только:

— Э, того…

Но другой медведь выкрикнул:

— А на кой она вам, эта мертвячка?

И третий поддакнул:

— Может, она чего стоит? Тогда заплатите!

— Платить за грязь?! — фыркнула Аланис. — Вы свихнулись в вашем лесу!

Позади нортвудцев раздались голоса, послышалось движение, строй раздался. Вперед выступил столь громадный воин, что бурый медведь, пожалуй, проиграл бы в сравнении. Гигант был растрепан и космат, словно только выбрался из женских объятий в теплой постели. Одет был в черный шерстяной халат, накинутый спешно, а в руке сжимал боевую секиру.

— Лорд Крейг Нортвуд, — с досадою узнала его Иона.

— О, Северная Принцесса… — он явно удивился. — Доброго вечера… Что тут за шум?

— Милорд, — встрепенулся нортвудский капитан, —